Олигарх 2

— Согласится, Александр Николаевич, куда он денется. Я пойду с князем, мой греческий конечно желает лучшего, но другого варианта пока нет.

— Наш корвет по-любому будет здесь стоять недели две, иначе мы не дойдем до Кронштадта, — капитан показал на прогнившие фальшборта. — Если бы в кассе были деньги я бы поставил его месяца на четыре и отремонтировал так что корабль еще бы послужил. И с вами пошла бы половина экипажа.

— Если будут деньги, от кого зависит решение? — капитан пожал плечами.

— Только от меня. За корабль головой я отвечаю.

— Хорошо. В течении двух-трех дней вы встанете на ремонт. Я оплачу все расходы.

К вечеру план предстоящего дела был готов. Иван Васильевич в течении часа еще раз подробнейше расспрашивал грека, Антонио быстро нашел тройку знатоков тех вод и что самое ценное в совершенстве владеющих греческим и мы примерно определились где это место. А когда грек стал рассказывать как незаметно подобраться к старой крепости один из знатоков синьора Антонио уверенно сказал, что он знает это место.

На закате в каюте капитана корвета собрался «военный» совет для разработки плана спасательной операции.

— Ситуация у нас такая, — Иван Васильевич нарисовал схему «театра военных действий» и начал излагать нам свой план.

— Во-первых, это остров Крит. У нашего грека окончательно встали на место мозги и он перестал путаться в своем рассказе. Место это довольно безлюдное и дикое. Есть легенды о каких-то секретных бухтах на многих островах в тех краях, вот одна из них находится именно там. Другого объяснения утверждению господина Андреаса у меня нет. И наши моряки и итальянцы говорят, что там нет бухты, в которой можно спрятать судно, так что его не будет видно с моря, а грек говорит есть и он нам его покажет, когда мы подойдем ближе.

— Это все интересно Иван Васильевич, но конкретно, что вы предлагаете, — крестный весь день был занят подготовкой своей команды и никаких наметков планов еще не знал.

— Алексей Андреевич купил двухмачтовый испанский бриг «Сарагоса». Синьор Антонио утверждает, что бриг в великолепном состоянии. На нем должно быть двадцать орудий, но сейчас ни одного, четыре из них правда хранятся на верфи. Но Александр Николаевич поделится с нами своими пушками. Команда «Геркулеса» в полном составе готова идти в поход, — Иван Васильевич посмотрел на капитана Берсеньева, тот кивнул подкрепив это жестом. — Среди наших моряков охотников достаточно, всего на дело пойдет сто человек. Конкретно на месте действуем так.

Иван Васильевич разгладил нарисованную схему нашей компании и жестом попросил всех посмотреть на неё.

Все это крестный, адмирал, месье Ланжерон, командир корвета, лейтенант Леонов и я.

— Если есть секретная бухта, то высаживаемся в ней, через скалы или горы, не знаю как это правильнее называть, выходим к крепости и атакуем её. Бриг в это время заходит вот в эту бухту, атакует турецкий пост на пляже и высаживает еще один десант. После захвата крепости мы отходим на пляж, садимся на бриг и уходим. От секретной бухты до крепости около версты.

Иван Васильевич посмотрел на всех, есть ли вопросы и тут же продолжил.

— Если бухты нет высаживаемся в другом месте, ни севернее бухты с пляжем, а южнее сразу же за мысом. Там это сделать сложнее. После этого в любом случае выходим к крепости, только уже с юга. Расстояние здесь больше, версты две и дорога через скалы похуже.

— А не проще ли выйти на дорогу и подойти к крепости с юга, но по дороге? —адмирал показал на дорогу идущую от крепости вглубь острова.

— Проще, но тогда еще проще высаживаться сразу же на пляже. Расстояние до крепости такое же и также турки заранее нас обнаружат. Наш главный козырь внезапность, иначе они могут убить своих пленников. Сигнальную ракету бригу мы дадим только когда начнем атаку крепости.

— Господа, вести дебаты нет смысла. Окончательно решим на месте. Я со своими людьми пойду в любом случае, остальным дело добровольное. Господин капитан-лейтенант, когда бриг будет готов в выходу? — основную скрипку в подготовке брига к выходу в поход играли русские моряки, поэтому я и спросил их командира.

С субординацией на русском флоте был порядок и командир корвета ответил мне то же официально.

— К утру, ваша светлость.

На соседней верфи стоял отремонтированный испанский бриг. Он был когда-то в составе военного флота и нес двадцать пушек. Но пришло время и испанскому королевскому флота корабль стал не нужен и его купил испанский гранд. Кроме двух носовых и двух кормовых длинноствольных 3-х фунтовых пушек, артиллерию с него сняли.

Прошедшей весной испанец получил пробоину ниже ватерлинии и с трудом дошел до Генуи, где и встал на ремонт на соседней с Марино верфи.

Из старой калоши итальянцы сделали конфетку, но вздорный и строптивый идальго решил, что выставленный за ремонт счет слишком большой и отказался платить.

Ругань стояла несусветная. Целую неделю стороны поносили друг друга, несколько раз чуть ли не хватались за оружие и неизвестно чем бы все это кончилось если бы не моё вмешательство.

Я предложил благородному идальго продать мне его корабль и не торгуясь купил бриг, переплатив за него изрядно. Тут же я заплатил за ремонт и распорядился готовится к срочному выходу в море.

Экипаж «Геркулеса» проявил пунктуальность и в полдень в полном составе был на верфи Марино. На принятие решения у них ушла пара минут и они тут же присоединились к моим людям на «Сарагосе».

Ближе к вечеру к нам подключились моряки корвета, командир корвета приказал снять восемь 24-х фунтовых карронад по четыре на каждый борт.

На рассветы мы подняли якорь и покинули Геную. На борту «Сарагосы» было сто человек, пошли всё мои люди, адмирал, Иван Васильевич, Анри Ланжерон, крестный со своей командой, грек Андреас, двое итальянцев Антонио и охотники с корвета под командованием лейтенанта Леонова. Капитаном брига был крестный.

Идти мы решили под испанским флагом. Встречи с любым кораблем восточнее Мальты были не желательны, опасность конечно грозила только при встречи с турецкими кораблями, всей непонятной пубики севера Африки и конечно какими-нибудь пиратскими.

Пройти предстояло без малого две тысячи километров, моряки конечно измеряли расстояние в милях, а я в привычных для себя километров.