Страница 75 из 75
С ней я никогда не расставался. Одно из достоинств одежды 19-ого века наличие огромных карманов, которые совершенно не видны. Конечно в какой-нибудь щегольской одежде лондонских или парижских модников их нет, но я же не щеголь, а серьезный взрослый мужчина, у которого постоянно при себе не только большая записная книжка, но и клинок в виде трости и пистолет.
Со своей записной книжкой я никогда не расставался, лишь иногда она была на хранении у кого-нибудь из камердинеров, почти всегда это был Петр и он был в паре шагов от меня.
Ночью книжка всегда лежала или на ночном столике или под подушкой вместе с пистолетом.
Соня когда увидела это в первый раз, то в буквальном смысле потеряла дар речи. Но потом вспомнила обстоятельства нашего знакомства и успокоилась или сделала вид, что успокоилась, а после истории с графом Белинским она как-то сказала, что теперь полностью меня понимает.
После минут двадцати лихорадочных поисков я нашел нужную запись. Её я сделал в Лондоне, в одной из тамошних химических лабораторий.
— Марганцовка — пурпурное масло, Иоганн Глаубер, 1659-ый год, Шееле и Ган — «минеральный хамелеон», 1774-ый год, — шепотом прочитал я.
Полистав, я нашел свою запись об активированном угле. Здесь всё проще, я примерно знаю как это делать и надо немного поднапрячься и вспомнить как мы это делали во время сборов после девятого класса.
Утром Матвей неожиданно для меня задержался, он был немного растерян и как никогда небрежно одет, а все пальцы были в плохо отмытых чернилах.
На мой немой вопрос шепотом ответила Анна.
— Я Матвея никогда таким не видела. Он от тебя пришел весь не свой. Поцеловал меня так нежно, как никогда не целовал, сказал, что очень любит меня, что у вас все замечательно, но ему надо немного поработать. После этого ушел в кабинет. Лакей принес ему штоф нашего хлебногоо вина с тонко-нарезанным свиным салом с луком и он два часа сидел что-то читал и писал. Утром опять подскочил и давай дальше писать. Рваной бумаги и сломанных перьев целая корзина, даже две расколотых чернильницы.
Завтрак прошел в полном молчании и как никогда быстро. Матвей встал из-за стола первым и обратился ко мне:
— Алексей, нам нужно срочно продолжить нашу беседу. И давай лучше это сделаем в моем кабинете.
Беспорядка с кабинете Матвея я не увидел, только на столе лежала стопка исписанных бумаг, корзина возле стола стола пустая, а две чернильницы были первозданно чистые.
В кабинете было проветренно и необычайно чисто.
— Я тут в черне набросал кое-что и еще раз прочитал всё что написал ты, собрал сам и бумаги полученные вчера от Бенкендорфа. Ты думаю тоже мало спал и я знаю, что ты сейчас мне скажешь, — Матвей наклонил голову немного на бок и хитро посмотрел на меня.
Я демонстративно изумленно поднял брови и смеясь спросил:
— И что я тебе сейчас должен сказать?
Доктор Бакатин поднял вверх правую руки и как бы дирижируя ей, медленно продекламировал:
— Матвей Иванович, мне нужен очень хороший химик, желательно гениальный и желательно ни один.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.