Олигарх 2

Глава 11

Конечно это даже не начало двадцатого века и даже не конец девятнадцатого. Но уже прошла эпоха великого изобретателя Джозефа Брамы и он «осчастливил» человечество своими изобретениями, среди которых были винтовой кран, гидравлический пресс, чугунный смывной унитаз, множество всяких станков и прочее прочее. Поэтому изобретать велосипед мне не пришлось, а только немного улучшить уже изобретенное, фактически опередив некоторых товарищей на энное количество лет.

По моему заказу на заводе в подмосковном Перово были сделаны наверное первые в мире фаянсовые раковины для умывальников и унитазы. А затем по моим чертежам были смонтированы привычные для меня с детства удобства: смесители с двумя винтовыми кранами и сантехнические «жирафы» в гальюнах, один из нанятых инженеров был бывшим моряком и с его подачи на Пулковской мызе быстро прижилось именно это слово. А эту сантехническую конструкцию «жирафом» называл в моем детстве наш севастопольский сосед дядя Боря.

Вот что поистине было сделано революционного, так это центральные канализация и отопление. Ниже по течению Большой Койровки были построены очистные сооружения с большим отстойным прудом. Центральными водоснабжением, канализацией и отоплением я планировал «осчастливить» всех обитателей мызы, но пока эти «блага цивилизации» были только в господской усадьбе.

Стоимость всего этого была огромной, всякие смесители, бачки, лейки для душа изготовили наши кузнецы-умельцы, а вот за чугунные трубы пришлось отвалить немало. Хорошо хоть их не пришлось привозить из Европы.

Сидор Пантелеевич нашел в окрестностях Сестрорецких заводов небольшую литейную мастерскую, хозяин которой, Кузьма Иванович Кольцов, собирался уже закрывать своё дело.

Он быстро разобрался в наших требованиях и взялся выполнить наш заказ и успешно с этим справился. Самой большой проблемой были сифоны новой S и V-образной формы и змеевики системы отопления, но в итоге Кузьма Иванович со своими умельцами отлил нужные конструкции.

Наш заказ вдохнул вторую жизнь в его предприятие и он рассчитывал на дальнейшее сотрудничество, вполне резонно полагая, что впереди продолжение благоустройства Пулковской мызы и такие же работы на Нарвской.

На мызе работало целых три паровых котельных: одна на господской усадьбе, обеспечивая нас в первую очередь теплом и горячей водой, вторая качала питьевую воду из двух специально вырытых глубоких колодцев, подавая её затем в специально построенную водонапорную башню.

Самой мощной была третья котельная. Она обеспечивала работу кузницы, мастерской Сидора Пантелеевича и подавала нам техническую воду. Для этого водозабора на Койровке была построена небольшая плотина. В образовавшуюся запруду сбрасывалась отработанная вода паровой машины и я рассчитывал, что она будет незамерзающей.

В котельных было по две одинаковых паровых машины. Они работали поочередно, таким образом я рассчитывал избежать форс-мажоров отключения наших систем в случае аварии на какой-нибудь из паровых машин.

Отопление в нашем дворце изначально было сделано по системе русского архитектора Николая Александровича Львова. Но по моим чертежам систему модернизировали. В подвале дворца поставили мощные чугунные змеевики в которые подавалась горячая вода и по специально проложенным отопительным каналам горячий воздух попадал в львовские печи и нагревал помещения. Печи естественно были переделаны и для топки они уже не использовались.

Все это конечно было недешево, но Пулковская мыза мною была намечена в основную резиденцию князей Новосильских и я решил на этом не экономить.

Конечно утверждение что все работы на мызе закончены большое лукавство. На самом деле там работы еще непочатый край, многое сделано по временным схемам, почти сделанное из дерева необходимо заменить на камень и металл, например кучу всяких колодцев и водоводов. А сколько еще работы в котельных!

Но абсолютно всё работает и работает как надо! А в этом я убедился сам, проведя на мызе три дня и проверив лично абсолютно всё, каждый кран и колодец, все механизмы и машины. Сидор Пантелеевич и бурмистр как тени молча следовали за мной и наверное даже переставали дышать, когда я совал свой нос в каждую мелочь.

Увиденным я был очень доволен и решил, что жена с сестрами могут смело переселяться на мызу. Обидно конечно что задерживается доставка всяких растений для теплиц и оранжерей, но здесь от нас ничего не зависело.

Меня правда очень позабавила реакция нашего бурмистра когда я выразил свое неудовольствие задержкой. Он решил, что мои претензии относятся к нему и неожиданно для меня чуть ли не заплакал. Мне даже пришлось его успокаивать.

Проинспектировал я и личную мастерскую Сидора Пантелеевича. Он продемонстрировал свою снегоуборочную технику на мускульной и лошадиной тяге. Со знакомыми мне машинами их роднило только наличие большой лопаты. Прошедшей зимой они прошли успешные полевые испытания и бригада из десятка мужиков была занята изготовлением таких же машин для других наших имений, Анна Андреевна решила, что в каждом имении должно быть по паре таких агрегатов.

Сам Сидор Пантелеевич больше занимался конструированием другой важной машины — сеялки.

Ян Карлович в Новосёлово выписал почти всё, что было издано в России и Европе, проштудировал и начал разрабатывать свою систему земледелия, взяв за основу идеи русских ученых Андрея Тимофеевича Болотова,Ивана Михайловича Комова, Михаила Григорьевича Павлова, англичанина Джетро Талла и швейцарца Мишеля де Шатовье. Двое последних в свое время разработали свои оригинальные сельхозорудия и Сидор Пантелеевич по заданию Яна занимался созданием на их основе своей конструкции.

Опытный экземпляр новой сеялки успел даже поработать в сезоне 1827-ого года. И сейчас Сидор Пантелеевич доводил до ума два первых экземпляра своего детища.

Я быстро сумел разобраться в его устройстве и принципе работы и на мой взгляд это был надежный механизм, который будет замечательно работать. Но у него есть огромный недостаток: он очень сложный в изготовлении и сейчас это штучное изделие изготавливаемое вручную, соответственно очень дорогое, по большому счету почти золотое.