Страница 64 из 83
Мальчишка знал, что когда туча доползет до долины, поднимется не безобидная вьюжка, что может лишь бросить в лицо горсть колючего снега, а беспросветный буран, способный убить даже не успевшего спрятаться зверя, не то, что припозднившегося охотника.
Во взгляде мальчишки читалась опаска, но он не прибавлял шагу, только хмурился, прикидывая, удастся ли добраться до дома вовремя или придется бороться с непогодой.
— Это Иван, — коротко констатировал 7.1.6. — Иван наш любимчик.
Босой невольно принюхался. Пахло соломой, домашним хлебом и хлевом, но не навозом, а тем запахом, что разносится далеко вокруг любого жилища и заранее предупреждает уставшего от долгой дороги путешественника, что где-то рядом люди, и у них есть коровы, свиньи и куры, а значит и крынка свежего молока, и краюха каравая, и душистый сеновал.
На и без того сумеречную долину все сильнее наползала тень. Мальчишка брел, не ускоряя шаг.
Зоя приникла к стеклу:
— Кто ж его, такого маленького, отпустил одного на охоту?
Вопрос казался глупым, но 7.1.6 отнесся к нему удивительно серьезно.
— Год назад в семье Ивана произошла трагедия — умер отец семейства. Погиб на охоте в схватке со стаей волков. С тех пор все на нем: и мать, и сестры, и маленький братишка. Они ему помогают, но самой старшей из сестер — всего девять лет.
Винник удивленно поднял глаза.
— Это окно в настоящий мир? — но тряхнув головой, сам себя поправил, — Или как на станции, в комнате у Триста сорок пятого?
7.1.6 свел брови, как будто что-то вспоминая или решая на ходу, стоит ли соблюсти секретность или можно откровенничать:
— Триста сорок пятый? Судя по тому, что вы прибыли с узловой станции Б-24, вы имеете ввиду Существо 345.72.17? Возможности его личной комнаты и в самом деле могли позволить создать небольшие двухмерные миры на основе искусственного интеллекта. Думаю, даже несколько. Было время, мы, знаете, могли себе позволить быть расточительными с вычислительными мощностями. Как поживает Существо 345.72.17? Все так же подворовывает из запасов станционной столовой?
Ответил Табол, заранее подготовленной фразой.
— Он умер, сражаясь с гррахом. Он передал с нами свою последнюю просьбу. Кому мы можем о ней рассказать?
7.1.6 сделал приглашающий жест, предлагая пройти дальше.
Больше возле живых картин процессия не останавливалась, но и мимолетного взгляда хватало, чтобы рассмотреть в них происходящее. Тем более, что в некоторые «миры» было несколько окон, каждое со своего ракурса.
Особенно Босому приглянулся мир рыцарей, прекрасных дам, турниров и опрятно одетых трудолюбивых крестьян, подбрасывающих шапки при каждом появлении знатного человека на укрытой дорогущей попоной лошади.
Идеальное царство, сытое и благостное, оборачивалось изнанкой, если присмотреться к деталям. У дальней дороги стояли крестам с распятыми бунтарями. Посреди замковой площади темнело лобное место с помостом и плахой для казней. К замку со всех сторон тянулись подводы с домашней живностью и мешками с зерном.
На каждое из объемных шелковых платьев, надетых на любую из напомаженных изнуряющих себя бездельем богатых дам, такая вот деревенька, что на первом плане, работала не один месяц.
Босой не сомневался, что если приподнять крышу замка, там откроется еще более гнетущее: пыльные гардеробные, в которых уже никто не помнит, где и что висит, длинные темные пиршественные залы с запахом прокисшего вина и подгнившего мяса, и набитые слугами подвалы, что ежечасно работают в грязи и смраде. Они работали, чтобы знатная дама могла, выглянув в окошко, случайно продемонстрировать всем вокруг ворох дорогущих экзотических кружев, а облаченный в доспехи рыцарь выехать за пределы замка на красивой лошади, и крестьяне подбрасывали в воздух шапки и гнули перед ним спину.
А еще Босой не сомневался, что, планируя этот «мир», Создания не задумывали ничего подобного. Они лишь научили цифровые модельки людей торговать, воевать и отнимать друг у друга наторгованное и навоеванное, и складывать в погреба, и гнуть спины перед теми, кто наторговал и навоевал, и отнял больше. Остальное модельки сделали сами.
Ведь, чтобы кто-то жил в замке и наслаждался пирами, кто-то должен, не разгибаясь, работать. И чтобы Степные Волки строили свою империю и кормили войско, множество поселков и деревень отдавали десятую часть всего, что вырастят или создадут своими руками. А если считать с содержанием воевод и местных дружин — то и добрую треть. Хотят они этого, или нет.
Так и Босой понимал, что сама по себе мысль о будущей войне с гррахами — она в первую очередь о боли и множестве смертей, а потом уже о мечте и свободе. И что ради осуществления его, Босого, планов, кому-то придется погибнуть.
Потому Создания и прячутся под землей, и убивают каждого, кто придет к ним с чуждыми нанитами и не менее чуждыми идеями. И потому каждый день бредет цифровой Иван по заснеженной цифровой долине, опасливая оглядываясь на ураган, чтобы смотрящие в «окно» зрители помнили, от какой жизни отделяют их бетонные стены.
Время от времени в коридорах базы встречались Создания, одетые в точно такие же куртки и штаны, как и встречающая делегация, и все же Босой постепенно научился видеть различия. Чем выше индекс, тем больше человеку позволялось: ярче и удобнее одежда, длиннее волосы, часы на запястье и больше довольного блеска в глазах. Отличались они и внешне. Не то, чтобы Создания с индексом ниже 100 выглядели недокормленными, и все же широких, налитых здоровьем и сытостью лиц у них не было, как среди бедняков в поселках на поверхности, что никогда не ложатся спать голодными, но мясо в каше видят также редко, как и слышат звон золотых монет в своих кошельках.
Но даже те Создания, чей индекс был ниже 150 и их таблички на кителях горели не зеленым, а серым — улыбались, и глазами, и губами, и казалось, что не знали они в жизни ничего, что могло их расстроить.
Кабинет 1.1.6 находился в центре базы. Коридоры на подходе к кабинету едва уловимо пахли лавандой и яблоками, а «окна» вели в мир с покрытыми изумрудной зеленью холмами с высокими разноцветными башнями из металла и стекла.