Страница 21 из 83
Сидевший на разложенных на полу подушках Карталь сделал приглашающий жест сесть перед ним. Рина опустилась легко и свободно, Босому же пришлось покряхтеть, как бы ему не хотелось выглядеть достойно.
— Почему вы вдвоем? Где ваши друзья? С ними все хорошо?
Рина кивнула.
— Сильно пострадала Ласка, ручная рысь. Зоя осталась с ней. Да и рано ей сидеть за столом с вождем. Ее язык слишком длинен, чтобы давать ей говорить, что в голову взбредет, и слишком короток, чтобы дать дельный совет. Винник же остался с ней. Он Зое вроде доброго дедушки. Не захотел оставлять одну.
— Кошка выживет? — забота Карталя выглядела вполне искренней.
— Мы очень живучие, — Рина сказал «мы», не выказав на лице ни сарказма, ни шутливой ухмылки, легко поставив себя в один ряд с мутировавшим животным.
Босой отметил это для себя и со столь же невозмутимым видом решил поддержать:
— Если сразу не погибли, то уже не умрем.
Карталь окликнул адъютанта. Тот принес кувшин с прохладной водой, разбавленной яблочным вином. Вождь сам наполнил свой бокал и предложил остальным. Последним за кувшин взялся Табол.
Карталь же, подождав, когда все утолят первую жажду, сразу перешел к делу.
— Что вы хотите от Волков?
Босой ожидал другого. Если уж не долгих восторгов, то хотя бы града расспросов и желания получить все и сразу — нанитов для всего войска, и чтобы с кучей развитых умений и детальной инструкцией по их прокачке.
Вождь же хоть и говорил уважительно, но отстраненно. Касание же его разума показало еще более странное: опасение и легкую неприязнь. Как будто в шатер его явились пусть не враги, но люди, которых встречать на своем пути не хотелось.
И дело было вовсе не в его дочери. Когда Карталь смотрел на Эсмиру, глаза его переставали быть колючими, а разум теплел. Раз Босому даже показалось, что вождь ищет возможность встретится с ней взглядами.
— Информация. Поддержка. Помощь. Совместная стратегия.
Сотни раз он представлял, как ответит на этот вопрос, и никак не мог определиться. Винник посоветовал свести все до нескольких коротких тезисов.
Карталь оценил лаконичность собеседника.
— Допустим. А зачем это Волкам?
Вопрос сбил Босого с толка. О планах передать любому количеству воинов племени интерфейс Рина заявила сразу же, и вряд ли вождь умудрился за день об этом забыть. Повторяться — значит выставить себя глупым. Но разве есть что-то большее, чего может желать человек, чем получение технологии, которая способна сравнить его с богом?
Выручила Рина, знавшая, как стоит отвечать вождю.
— Вы получите силу, равной которой у людей не было никогда. Даже в прошлом. Силу, по сравнению с которой любая винтовка — бесполезная палка, не стоящая того, чтобы поднимать ее с земли.
Карталь невольно улыбнулся.
— Ты же не хочешь сказать, что Волки недостаточно сильны? Или ты забыла кто мы, и что нет на десятки дней пути вокруг никого, кто бы мог оспорить наше право?
Если бы не возможность измерять «температуру» настроения собеседника через касания разумом, Босой бы подумал, что им с Риной пора собирать манатки и валить как можно быстрее и как можно дальше, сначала из шатра, потом из лагеря, а после — и вовсе из страны Волков.
Но Карталь не злился. Он и в правду словно не понимал, о чем речь.
— Но ты же видел, на что я способна?
Вождь улыбнулся еще шире и даже склонил голову набок.
— Видел. Что ж, сейчас я попытаюсь повторить твой подвиг, — он снова подозвал адъютанта. — Ажай, дорогой, помнишь, я с утра при тебе попросил Селима привязать козу ровно в двухстах тридцати шагах от шатра? Принеси ее пожалуйста сюда, только перед этим проткни ее хорошенько копьем.
Когда воин вышел из шатра, Карталь уточнил:
— Как видишь, я тоже умею протыкать копьями коз за двести шагов. Это ведь не слишком важно, что ее принесет Ажай, а не Селим? Он столь же молод, весел и дерзок, и у них, кажется, есть даже общая тетка.
Рина покачала головой.
— Не важно. Но это же…
Карталь жестом заставил ее замолчать. Его лицо потеряло всяческую приветливость.
— Я был лучшего о тебе мнения, Эс. То, что ты принесла нам несет угрозу племени. Самую большую угрозу с самого первого дня, когда мы назвали себя Степными волками. Еще позавчера, в тот день, когда ты вернулась, я спросил Табола, какие опасности нам грозят и что может привести к исчезновению племени. Мы о многом успели поговорить, но я не думал, что троянским конем окажешься ты, и что именно ты принесешь Волкам гибель.
— Получилось все-таки? — Винник посмотрел на лежащий у Зои на коленях лист бумаги.
Его украшали всего несколько штрихов, но в рисунке угадывалась и вставшая на дыбы рысь, и повисшая перед ней в воздухе ширококрылая Хумай. Позади нее волнистой линией обозначилась ясеневая роща, и хотя это была всего лишь линия, лишь едва обнимавшая птицу с обеих сторон, не вызывало сомнений, что Хумай защищает свой дом, и что дом защищает ее.
И все-таки птица была злом, пусть и правым, а вставшая на дыбы кошка — добром.
— Мы зря туда сунулись, да? — Винник хотел приобнять Зою за плечи, но почему-то не смог этого сделать.
Привычное движение само не довело себя до конца, как будто девочку окружала невидимая аура, которую не хотелось разрушать.
Зоя ответила поговоркой.
— Волкодав — прав, а людоед — нет.
Винник открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не нашелся, что.
Зоя провела пальцами по силуэту рыси на бумаге.
— Иногда мне кажется, что если она умрет, то я умру вместе с ней.
Бумага от прикосновений шелохнулась, и Виннику показалось, что нарисованная Ласка на миг ожила: еще выше подняла готовые к удару лапы и шире оскалила пасть, охаживая себя по бокам взбесившимся хвостом. И Хумай испугалась, шарахнулась от неизбывной лютой ярости питомицы, готовой умереть за свою хозяйку, и хозяйки, готовой ответить ей тем же.
Вечером, после Совета племени, Карталь позвал Рину к себе. В шатре больше никого не было, и первым делом он обнял ее и долго гладил по волосам, не произнося при этом не слова. И только когда они вместе помолчали обо всем, о чем хотелось, а потом еще немного постояли, обнявшись, позвал ее к карте.
Размер страны Волков за годы отсутствия Рины заметно вырос.