Страница 16 из 83
— Я так скажу вам, Волки. Я кое что понял об этой девочке, когда ей было еще только четыре года. Мы сторговались тогда с купцами с юга и купили на всех сладостей. Вышло немного и разделили по детям, у кого сколько. А мои заболели, и лекарь напрочь запретил им все, кроме куриного бульона и хлеба. Делить на всех не было никакого смысла. И я отсыпал конфет Эсмире, как самой младшей. А чтобы не болтали люди, сделал это втихую. Подкинул ей под подушку. Неделя прошла, а конфеты все на месте. Я уж не выдержал, спрашиваю у нее, ты чего конфеты не ешь? А она мне — это не моя доля. Кто-то побоялся, что украдут, спрятал, а я охраняю. Я уже тогда сообразил, толк выйдет из девчонки.
Среди Волков прокатился одобрительный гул. Уважение к чужой доле в добыче здесь было едва ли не главным правилом.
Большой же продолжал:
— Потом я тренировал ее, как и всех вас. Она знала, что с дочери вождя самый большой спрос, и упорствовала больше любого взрослого дурака. Руки в мозоли стирала, ноги в синяках, пыхтит, слезы прячет, а с занятия не уходит. Но то ладно. Как-то я ляпнул, чтобы по утрам по двести стрел выпускала в цель. Ляпнул и забыл. Поход начался, я закрутился. Потом осень, зима. И как-то в январе уже иду по задам, а она за сто метров в цель кладет стрелу за стрелой. Я не поленился, посчитал. Ровно двести. И домой пошла, как ни в чем не бывало.
Босой ошарашенно оглянулся на Рину. Об этой ее привычке знали все. Тренировку по двести стрел за утро она не пропускала никогда. Только теперь благодаря интерфейсу, она легко просчитывала ветер, вес и особенности стрелы, и легко попадала в ростовую мишень уже и на двести метров.
Рину, похоже, произнесенное Большим поразило не меньше.
— Ты что… Ты правда забыл?
— Потом поговорим, девочка, — шепнул ей Большой и продолжил по-прежнему громко, для всех, — среди вас, Волки, нет плохих воинов и слабаков. Но кое за кого я пойду хоть против отца, потому что отец будет неправ. Я пойду за той девчонкой, которая в шестнадцать справедливо получала полную мужскую долю, но легко отдала торговцам свою плату за полгода на лекарства для больных в Крапивнице. Помните, ту вымершую деревню? Даже Карталь тогда прошел мимо, а все знают, что сердце у него не камень. Все знали, что зелья нужны. И знали, что торговцы запросили втридорога. Все махнули рукой, потому что деревню было не спасти, а она пошла, купила и отнесла им все сама, хотя могла и заразиться. В Крапивнице-то все равно все померли, но случай тот я запомнил. И если бы пять лет назад Эсмира догадалась уходить из лагеря не одна, а позвала меня с собой, я бы ушел вместе с ней. Так что и меня считайте дезертиром.
— А хоть бы и дезертиром, — ничуть не впечатленный рассказом, разведчик ответил Большому его же фразой, — одним висельником больше!
— Абаш, думай, что говоришь, — одернул его все еще стоявший на помосте Лесбек, — еще ничего не решено.
Разведчик посмотрел на него с нескрываемой дерзостью.
— Да наплевать! Если вы не повесите их, то уйду я и все мои люди. Жить в беззаконном племени у беззаконного вождя я не буду. Уж лучше у Алимхана болтанкой из тарага с невареным пшеном давиться, чем с предателями стол делить.
Волки загудели, по большей части одобряя слова Абаша.
— Хватит! — Рина вышла вперед. Ее окрик каким-то чудом заставил всех замолчать, хотя Босой точно знал, что навыком убеждения она так и не воспользовалась. — Я и вправду имею право сказать. Но разговаривать я с вами не буду, вы и так для мужчин излишне болтливы. Я покажу.
Активирован Мощный бросок 2 уровень
Выносливость 80%
Активирован Точный бросок 2 уровень
Выносливость 60%
Активировано Мгновенное усилие
Выносливость 40%
Рина не имела еще своих активируемых навыков, и беззастенчиво пользовалась теми, что открыл для нее Босой из своего интерфейса. Выносливость она при этом исчерпывать могла только свою, но и ее ста процентов с головой хватило.
Не спрашивая, она взяла копье Большого. Даже для рослого плечистого мужчины оно было слишком большим, но разогнанное интерфейсом тело Рины справилось.
Копье молнией взвилось над лагерем и пропало за шатрами.
— Селим, — обратилась она к парню, что стоял одним из самых крайних со стороны маскатовской сотни, — там, в рощице, у котла ты козу привязал? Будь другом, притащи ее сюда, только копье из нее вытащи.
— Дотуда шагов двести, — с недоверием прищурился Волк.
— Двести тридцать, — непроизвольно поправил его Босой.
Рина же снова повысила голос так, что все слушали только ее.
— Я пришла не с пустыми руками. Я принесла вам знание, которое сделает Волков равными с гррахам. Хотите меня осудить? Ваше право. Но я бы на вашем месте перед этим хорошенько подумала. Особенно ты, Абаш.
Зоя все еще оставалась в Союзе, и Рина с ее разрешения отправила Ласке мысленный приказ.
Абаш пошатнулся, как будто его что-то толкнуло в грудь, и прямо перед его лицом из пустоты проявилась довольная морда положившей лапы ему на плечи Ласки.