Страница 142 из 147
Цалерис убрал телефон. На лице сияла улыбка.
— Малг — лучший скрипач в мире! — сказал он с гордостью. — И Авдей музыку вернул.
Рядом с ним села операторша.
— Лерик, Открыватель ведь правду сказал. Нам не с чем идти в Ойкумену. Мы жили в Иалумете двадцать одно столетие, и за это время не дали ему ничего, чем бы он мог гордиться перед своей старшей сестрой. Если мы не любим свой дом, то ведь и нас никто никогда не полюбит. Что же мы с собой сделали, Лери?
— Думаю, всё не так плохо. В Иалумете наверняка отыщется немало хорошего, если дать себе труд поискать.
— И что это будет?
— Не знаю, — ответил Цалерис. — Выбирай сама. Я лишь одно могу сказать точно — пока есть спецподразделения транспортной космостражи, к гостям из Ойкумены ни один пират даже близко не подойдёт. Да и вообще нашей службе есть чем гордиться. Пираты, которые от нас по всей капсуле драпают, это подтвердят.
Вилджа хмуро смотрел то на разложенные по его кухонному столу распечатки, то на Авдея.
— Как ты догадался, — спросил Вилджа Авдея, — что бенолийское Пророчество — это фальсификат от первого слова и до последнего?
— Дал себе труд сложить три и два. — Авдей усмехнулся. — Двадцать одно столетие с лишним в Бенолии всё крутится вокруг Пророчества, а результата ноль. Появился Избранник, Избранника убили, ждите появления следующего. И следующий Избранник приходит, и всё повторяется заново. И ещё раз. И снова. Тебе как программисту ничего такая циклическая заданность не напоминает?
— Напоминает, — хмуро ответил Вилджа. — Блокиратор на контакторе коммуникационной сети. «В настоящее время все каналы связи заняты. Пожалуйста, попробуйте установить связь позднее». Вся хитрость в том, что информационное сообщение и перекрывает связь. Проверяющие устройства будут раз за разом подтверждать, что все каналы перегружены и связь с твоего коммуникатора невозможна. Но на самом деле каналы совершенно свободны. Занят только твой контактор. И занят анализом циклического сообщения.
— Вот и с бенолийским Пророчеством то же самое, — сказал Авдей. — Оно сбывается и не сбывается. Сказать, что оно правдиво, нельзя, но и во лжи обвинить оснований вроде бы нет. Ждите, и ситуация разъяснится сама собой. Вот люди и ждут. И терпят, когда из них кровь сосут вместе с жизнью. «А чего дёргаться, когда вот-вот Избавитель придёт и всё за нас сделает?» И Избавитель приходит. Правда, до избавляемых дойти не может. Но это ничего, избавляемые согласны подождать новых Избавителей. Сидят. Ждут. Категорически ничего не хотят делать сами. И так до бесконечности. Ничего не меняется. Люди превращаются в пустых бездушных кукол. В роботов, послушных любому приказу. Жизнь застывает почти до мертвенности. А дальше вообще исчезнет.
— Тогда ты решил искать следы фальсификата.
— Нет, — качнул головой Авдей. — Прежде я задумался о том, кому выгодно морочить бенолийцам голову избранническим дурманом. И нашёл. Пророчество появилось на восьмой год от установления в Бенолии диктатуры Эдварда Чисио, и на пятый год после того, как он провозгласил себя императором. Чтобы его властные притязания были не только приняты, но и поддержаны Межпланетным Союзом, Чисио пообещал треть обычных трелговых поставок сделать бесплатной. И тут же, спустя всего месяц после договора о поставках и поддержке, в Бенолии появляется Пророчество, которое не только обещает избавить людей от ненавистного им тирана, но и самого императора позволяет держать на коротком поводке. Дескать, не будешь беспрекословно выполнять приказы Межпланетного Союза, не будет твоей Преградительной коллегии ни финансирования, ни технической поддержки. Воюйте с Погибельником собственными средствами. А средств у Бенолии после того, как треть экспорта стала бесплатной, было немного.
— Ты кому-нибудь об этом говорил? — спросил Вилджа.
— Без доказательств? — усмехнулся Авдей. — Нет. Это было бы бессмысленно. Я говорил о том, насколько грязна и порочна сама идея избранничества. Говорил, что быстрее и надёжнее будет освободить себя самим, чем ждать Избавителя. Меня понимали и принимали предложенный мной путь. Пусть не все, и не сразу, но люди находят в себе силы отказаться от дурмана и зажить настоящей жизнью. Но этого мало. Необходимо убрать и само Пророчество.
— Почему? — не понял Вилджа.
— Потому что сам факт существования пророчеств убивает в людях душу. Пророчества отбирают у людей свободу мысли, не дают возможности самостоятельно прокладывать свой жизненный путь и отнимают собственное будущее, всучивая взамен чужую прихоть. Пророчества лишают нас права быть людьми и превращают в безмозглый и бездушный инструмент любого, кому достанет подлости и хитрости воспользоваться дурманной силой пророчеств в своих интересах. Пророчество сродни наркотику, потому что и то, и другое одинаково одурманивает, а затем уничтожает всё, что только есть у людей — и разум, и чувства, и даже саму жизнь.
— Жестоко, — сказал Вилджа.
— Жесточе, чем ты думаешь, — ответил Авдей. — И пророчества, и наркотики обрекают людей на душевную, а зачастую и на физическую смерть, но если торговцев наркотиками сажают в тюрьму, то пророков возносят на пьедестал.
— И что ты намерен с этим делать?
— Единственное, что я смог, это разыскать в библиотеке Гарда фрагменты документов по проекту «Пророк Льдван». Уцелело почти всё. Ты был прав, когда говорил, что в библиотеке ареопага зафиксировано всё, что когда-либо происходило и происходит в Иалумете.
— Как ты намерен их опубликовать? — спросил Вилджа. — Так же, как публиковал «Лицеистский файл»? Я помогу сделать программу.
— Нет, — качнул головой Авдей. — Спасибо, но это не поможет. Высшие лицеи были на виду, и всё, что я о них говорил, легко мог проверить любой и каждый. По проекту «Пророк Льдван» у меня есть только копии документов, подлинники которых лежат в библиотеке ареопага, а войти в неё могут лишь единицы, и простых бенолийцев среди них точно не будет. И даже членов нынешнего Коронного совета или будущего парламента туда не пустят. Истину о Пророчестве надо открывать совсем по-другому, но вот как?
Вилджа пожал плечами. Глянул на Авдея и улыбнулся ободряюще:
— Зато твоё телешоу удалось лучше и не придумаешь. Архонты в ярости.
— Почему? — удивился Авдей. — Я ведь не сказал ничего особенного.
— Зато последствия у сказанного куда как особенные. Всего пять дней с твоего знаменательного выступления прошло, и уже такие результаты.
— Какие результаты?
Вилджа улыбнулся.
— Во-первых, архонты крепко просчитались со стереоканалом. Народ возмущался, что ему не показывают Открывателя. Архонты показали, но на занюханном образовательно-познавательном канале, который никто не смотрит, и в передаче, которая невыносимо скучна всем, кроме очень узкой группы специалистов. Они рассчитывали, что смотреть тебя никто не будет. Но недоучли силу людского любопытства. Стоило мне запустить в сеть информацию, что такого-то числа во столько-то часов и минут по времени Гарда на таком-то канале будут показывать Открывателя, как гостевую страницу на сайте канала завалили вопросами, а правда ли это. Архонты забыли, а может и не знали, что образовательно-познавательные каналы Гарда вещают на всю капсулу. Так что твоё эффектное выступление видел весь Иалумет. Теперь тебя знают все.
Авдей пожал плечами.
— Сейчас мне слава скорее помеха, чем утеха.
— Подожди, может, ещё и пригодится.
Вилджа довольно улыбнулся и продолжил:
— Пока иалуметская интеллигенция от Асхельма и до самых окраин капсулы обсуждала, этичен твой поступок или нет, и чего ты хотел больше — отрекламировать себя как музыканта или действительно обсудить важный для тебя вопрос, один мелкий ванхельсмий пирожник Рильзан решил проблему кардинально. Он нарисовал и прибил над своей пирожковой огромный рекламный щит, где говорилось, что вкуснее, чем он, пирожки не приготовят и в самой Ойкумене. И если чем и встречать ойуменских гостей, то в первую очередь его пирогами.