Страница 23 из 87
И молодой граф поведал им историю возникновения секты пуритов, их войны за чистоту веры. Владу было слушать крайне интересно, он вообще любил историю, но за год они изучали только то, что творилось в стране, где им предстояло жить. Иногда касались каких-то вопросов, связанных с другими державами, но мельком, и насколько это касалось основной ветви. Поэтому про Каролюса Пятого им говорили, но там всё было так запутанно, что становилось ясно без подробного изучения Святой Западной Империи, туман так и не рассеется.
А вот Светлану явно утомили экскурсы в историю, к тому же граф Фалькштейн регулярно упоминал участие своих предков в тех событиях, что она сочла за глупое хвастовство.
К счастью, к вечеру, когда они разбили лагерь в подножии горы, граф перешёл на более насущные проблемы. А именно, к готовящейся начаться со дня на день войне Второго альянса против нейстрийцев, ведомых Алурией.
— А почему вы так медлите? — удивилась Света.
Да и Влад, в общем-то, был уверен, что после вторжения в Эртурию Святая империя Запада объявит войну Алурии. Но, как и многие, он ошибся. Оказалось, что император Оттон X ждёт, когда Феодор III, отправит свою армию поближе к границе алеманнской империи с владениями Алурии.
— К тому же, — отогнул палец Фалькштейн. — Ваши дипломаты сейчас ведут переговоры с султаном Сулейманом IV, чтобы он выпустил Южный флот из Киммерийского моря. Но это ещё не всё. Слушайте самое интересное. Нам стало известно, что Алурия планирует поход в Тамерию, желая отрезать Магнаальбию, от их колоний, а если говорить точнее — затруднить им доставку товаров.
— Как я слышал, — заметил Влад. — Сулейман IV договорился с Алурией, желая, чтобы она усмирила непокорных его воле тамерийских мамлюков.
Фалькштейн усмехнулся.
— Султан Сулейман человек себе на уме. Он хочет использовать Алурию, чтобы та измотала мамлюков, а потом вторгнуться в Тамерию и вернуть её под свой скипетр. А это будет несколько затруднительно, если там будет стоять нейстрийские корпуса. Поэтому он и торгуется сейчас со склавинами, как заправский торговец, — презрительно фыркнул граф. — Пусть с Алурией воюем мы, склавины, альбийцы, но он придёт и возьмёт беззащитную Тамерию.
— Логично, — подала голос Светлана. — Это не его война.
— Только боком это выйдет, — зло сказал Фалькштейн. — Надеюсь, что когда мы покончим с Алурией, то как в старые времена две империи объединятся и выгонят турсманов из Моэнии, а может освобоят Корнелиополь.
Он помолчал, глядя на то, как охранники разводят огонь, а потом повернулся к будущим магам.
— Ну а вы, вы что думаете о Втором альянсе? — резко спросил он.
Светлана аж ойкнула, так резко граф сменил тон, но Влад удержал лицо, и спокойно щёлкнув пальцами, так что на собранный слугами сухостой осыпались искры, ответил.
— Ничего хорошего из этого не выйдет. Ингваров великий полководец, но он недооценивает силу Алурии и её приспешников.
— Не говорите ерунду! — вспылил Леопольд. — Второй альянс это не просто склавинская и алеманнская армия, возглавляемая выдающимся полководцем нашего времени, но ещё и альбийцы со своим флотом. Да, маги у Алурии сильны, видно, нахватались в Терранове каких-то тайных знаний, но не всемогущи же!
— Посмотрим, — развёл руками Владислав. — Чего только в жизни не бывает.
Леопольд фон Фалькштейн сощурился, а потом коротко кивнул.
— Извините друзья, за мою горячность. Просто до ваших границ нейстрийцам далеко, а у нас они под боком. Вот я и воспринимаю всю эту ситуацию слишком близко к сердцу.
— Ничего, — почесал голову Влад. — Мы понимаем.
Граф вызывал у него всё больше и больше подозрений. Шелта им, конечно, говорили про отсутствие спецслужб в этом мире, но они ведь не всезнающие? Владислав в этом убедился, что кое-какие политические нюансы этого мира духи стихий упускают.
— И да, можете называть меня по-простому — Лео. Давайте обойдёмся без этих придворных церемоний, тем более мы в горах, а не на балу.
Владислав и Светлана вернули ему любезность, разрешив называть уменьшительными именами, и на какое-то время всё успокоилось. И хотя за ужином они возобновили разговор о политике, но всё ограничилось обсуждением восточных дел, и что делать с очень наглыми турсманами, следует освободить Эгалион и так далее. Светлана заснула сразу, а вот Влад ещё сидел какое-то время у костра, как будто внимательно во что-то вслушиваясь, но потом его сменил один слуг графа и он уснул.
Наутро они продолжили путь. Вот только разговора и об истории и о политике не получилось. Следовало держать ухо востро. Здесь где-то ещё пошаливали огры, хотя империя вела последовательную политику зачистки гор от нелюдей. Но огры им не попались. Зато на них налетела молодая виверна и пришлось быстро спешиться и залечь на каменную поверхность горы, пока охранники графа отгоняли наглую тварь, выстрелами из мушкета. Магия на этих созданий не действовала, к сожалению. Вернее, почти не действовала. Опытные маги могли совладать с этим созданием, но эффективнее всего оказывались арбалетные болты или пули.
— Ушла! — расстроено бросил Фалькштейн, который засев в укрытии сделал последний выстрел, ранив волшебную тварь в крыло.
Виверна пронзительно заверещала и, заложив вираж, скрылась вдалеке.
— Эх, какой трофей бы вышел! — расстроено сообщил Леопольд своим спутникам.
— Птеродактиль какой-то, — проворчал Владислав, выбираясь из-за камня.
— Ой, что это! — вскрикнула Света.
Владислав и Леопольд опрометью ринулись туда, где в небольшой ложбине пряталась девушка со своей лошадью. Та растерянно сидела и оттирала с камней вековую пыль и грязь.
— Это гномьи руны, — прищурившись сообщил Леопольд. — Ммм. К сожалению, в университете я не очень интересовался ими. Вот только могу опознать три или четыре руны.
Владислав, не слушая его, быстрыми движениями расчистил всю надпись и застыл, изучая её.
С самого первого дня пребывания их в мире Ойкумены шелта обучали всех переместившихся, языкам народов мира. Но не всем, а самым основным — лацийскому, староэгалионскому, имперскому диалекту алеманнского, нейстрийскому, альбийскому и турсманскому. Ещё им добавили язык эльфов и гномов, на всякий случай.
Учили не методом зубрёжки, а внушением, а если точнее, комбинируя магию и несколько школ мнемоники. Так что к концу года шестеро призванных более или менее могли сносно объясняться на основных языках этого мира, не считая склавинский, который они получили бонусом к магическим способностям.
Но если человеческие языки они выучили сносно, то с эльфийским и гномьим возникли сложности. Устная речь далась им с трудом, а письменность приходилось долго и вдумчиво изучать, чтобы прочесть написанное. Поэтому Владислав около десяти минут расшифровывал написанное, а лишь потом посмотрел на Светлану.
— Что здесь написано? — нетерпеливо спросил Фалькштейн.
— Всего-навсего указан путь к кинжалу императора Оттона, — раздался за их спинами вкрадчивый голос.
Ученики шелта и молодой граф медленно повернулись. Влад и Света готовили боевое заклинание, которому их обучили духи стихий, а Лео, потянувшись к висевшему на поясе пистолету. Однако все их действия были напрасными, так как говорившего они опознали сразу, и этот человек был им не по зубам.
На небольшом возвышении стоял, иронично улыбаясь ближайший сподвижник Алурии, Арно. Густые тёмные волосы и тонкие черты лица, а также длинный, острый нос, делали его похожим на нейстрийского дворянина. Одной рукой он пощипывал щёгольские усики, но было очевидно, что в любой момент Арно бросит заклинание, которое сотрёт всех пятерых с лица земли.
— Арно! — воскликнули, не сговариваясь Владислав и Леопольд.
— В этом мире Максимилиан д’Арно, маркиз. Хотя эта их революция отменила все титулы, но наша прекрасная Алурия их обязательно восстановит.
— Самозванец! — презрительно бросил Фалькштейн.
— О нет. В моём мире я принадлежу к настолько древнему роду, что даже твои родственники Фальксбурги по сравнению со мной безродные дворняжки.