Страница 57 из 81
Вражеский лагерь уменьшился наполовину. Часть телег и повозок периметра исчезла. Я бы предположил, что им удалось уйти — но нет, от лагеря, в сторону гор тянулся след из «разбитой техники» — перевернутых и распряженных повозок. В самом лагере и вокруг шустрили пехотинцы и латники Фредерика. А за пределами лагеря по полю сновало множество хорошо одетых и очень плохо одоспешенных всадников.
— Вы удивитесь, насколько много в контадо Караэна тех, кто считает себя рыцарем и потому с радостью готов выступить на защиту города и своих земель, — сказал мне Фредерик.
— Мне нравится то, как вы меня удивляете, — ответил я. — Поэтому удивите меня еще раз.
— Думаю, что только верховых наберется пять сотен, — сказал Фредерик. Я вежливо поднял брови. Я то привык к армиям в десятки тысяч, поэтому не впечатлился.
— Сеньор Фредерик отнюдь не преувеличивает, — вмешался Нычка и дернул себя за седые бакенбарды. Решил, что я не поверил. А нычка нервничал, когда его капо говорит правду, а ему не верят. — Я пытался посчитать. Сбился на трех сотнях, но не посчитанными осталось еще столько же, никак не меньше!
— Может стоить трубить сбор и отступать, пока не вернулись основные силы врага? — предложил я.
— Зачем? — удивился Фредерик. Мы их неплохо гоним. Может «рыцарям» Караэна, — он усмехнулся. — И не хватает оружия, доспехов и хороших коней, но мужества и ярости у них столько, что они могут этим торговать. Смотрите!
Он указал вдаль. Мы находились на возвышенности и местность можно было увидеть километров на пять вокруг. Правда, мешал дым от горящих домов. В разрыве дыма я увидел, как группа пехотинцев, слишком хорошо одоспешенная, чтобы быть из наших, бежит по полю. Их было человек пятнадцать, все с мешками, некоторые впереди себя толкали деревянные тачки, похожие на садовые, с одним колесом. Тоже тяжело нагруженные награбленным барахлом. А их преследовал десяток всадников в ярких одеждах. Только у половины всадников были короткие копья. Слишком короткие для удара.
Видя, что им не уйти, пехотинцы остановились, сбросили на землю узлы и мешки, и попытались сплотиться.
Против ожидания, преследующие их караэнские всадники не стали пытаться таранить жиденький пехотный строй. Они не сбавляя скорость они обтекали строй пехотинцев как вода булыжник, с убийственной эффективностью швыряя в них короткие копья и стреляя из арбалетов. А потом выхватили мечи и снова проносясь мимо строя, старались в лихом выпаде с коня зацепить крайних мародеров. Это у них получалось хуже, но уже через пару минут, потеряв треть своих, вражеские пехотинцы запаниковали, сломали строй и начали разбегаться. Тут же став легкой добычей — их догнали и зарубили, или стоптали конями.
— Итак повсюду, — довольно хмыкнул Фредерик. — Они засели в домах и отстреливаются из арбалетов. Вот только они слишком любят все поджигать, поэтому домов на всех не хватает.
Нычка за моей спиной хохотнул:
— Выбор между огнем и сталью!
— Наши не устоят перед латной конницей. Её у Гонората не намного меньше, — возразил я.
— Знаете, я ошибся. Я думал, что ваш брат сможет набрать только всякий сброд. Вместо этого у него под рукой оказались опытные и умелые войны. Удивительно, как ему это удалось. Мне он не показался человеком способным. Похоже, просто повезло, — продолжил Фредерик.
— И поэтому я предлагаю… — снова начал я, но продолжить про «укрыться в городе, сохранив войска», не успел. Не обращая внимания на мои попытки отдать приказ, Фредерик, с подозрительно довольной рожей, продолжил, показывая на лагерь.
— Как люди понимающие, увидев нас и зная, что им не устоять перед такой ордой латной конницы, наши враги бросили лагерь и побежали. Останься они в нем, они бы обнаружили, что у нас всего пятьдесят латников, у остальных редко заметишь даже шлем! Они легко смогли бы отбиться, если бы приняли бой на повозках. Но они попытались убежать. И они смогли бы убежать, ведь мои парни тоже люди опытные и остались тут, грабить обоз! А вот поднятые нами караэнцы, бросились в погоню!
Нычка захохотал. Фредерик улыбался.
— Это, конечно, хорошо, — сказал я, не разделяя их веселье. — Но битву мы проиграли… — «и у них могучий кулак из рыцарей», хотел продолжить я, но жутко довольный Фредерик снова меня перебил.
— С этим трудно спорить. Вот только об этом забыли сказать ополчению Караэна!
— Какому ополчению? — не понял я. — Половина легла на поле у канала, наемники, похоже и вовсе перешли на сторону врага…
— Тому, которое вышло из ворот вслед за вами. Они не так организованы и сильно отстали. Зато их набралось несколько тысяч! А когда им навстречу попались несколько сотен ублюдков, грабящих и убивающих мирные деревни, они пошли в атаку!
— Я разослал разведчиков. И разведчики клянутся, что горожане ломят, гоня перед собой банды. Северные рыцари пытаются их остановить, но их слишком мало и они растеряны! — подтвердил Нычка. — А на поле у канала стоит хирд Долгобородов, не давая им бежать через брод!
— Какой хирд? — удивился я.
— У них на сигнуме красный кувшин, серебряный молот и черная телега, — ответил Нычка.
Сталелитейный котел, кузнечный молот и вагонетка.
— Инсубры, — сказал я. — Этот клан обещал прийти на помощь Караэну в трудный час. Это было больше ста лет назад.
— Что же, они сдержали слово. Только долгобородов на вид не меньше шести сотен. И я бы не стал атаковать такой хирд, меньше чем с двумя сотнями рыцарей и тысячью всадников. Они у ваших врагов, как пробка в заднице! — сказал Фредерик повернувшись ко мне. Он не переставал улыбаться этой своей улыбкой, которая превращала его лицо с жабьими губами и с постоянным выражением презрения ко всему миру, в лицо обаятельного весельчака. Возможно, когда он улыбался, просто спадала его маска, которую он обязан был носить как капо наемников. Фредерик от души хлопнул меня по плечу. Получилось громко — его латная рукавица лязгнула по моей броне.
— Поздравляю, сеньор Магн, вы победили в своей первой битве. И я думаю, для вашего врага это сокрушительный разгром!
И оба наемника расхохотались.