Страница 20 из 81
Способ второй, высокоморальный. Сдать тело жрецам. В храме тело рубят на куски и скармливают животным. Иногда просто оставляют падальщикам, иногда «священным животным», которые содержатся в храме. Тут зависит от культа. Кости еще несколько недель должны прожариться на солнце. После чего останки считаются обезвреженными и их можно даже закопать. Теоретически. Разумеется, это тоже стоит денег, но выходит сильно дешевле чем телега дров.
И способ третий, бюджетный. Порубить труп на куски и выбросить в реку. Очень знакомо мне по прошлой жизни. Я знаю целый город, в котором сильны такие традиции. Уж нет ли связи между нашими мирами? Ладно шутки в стороны. Суть в том, что нежить, по неясным причинам, нейтрализуется текущей водой. Поэтому кости на дне реки «деактивированы». Разумеется, этот способ хорош всем, кроме нескольких деталей — если тело, или куски тел, вынесет на берег ниже по течению, или река обмелеет, или кости окажутся в омуте со стоячей водой, то будут проблемы. Но, как правило, проблемы будут минимум лет через пять, поэтому последний способ утилизации трупов пользуется неизменной популярностью. Именно с его помощью добрые граждане Караэна под руководством Городского совета и планировали избавиться от полутора сотен тел сторонников Гонората. Или, как их теперь называли, «разбойников».
Меня удивило, что при таком количестве жертв с их стороны, мы потеряли всего двух конных латников и нескольких оруженосцев и пажей. Но Фредерик на мой удивленный взгляд, когда он докладывал о потерях, фыркнул:
— Крестьянин может поранится, кося траву. Так же и рыцарь, когда косит крестьян. Если бы не демон, мы бы не потеряли ни одного воина.
«Воинами» он называл строго латников. Всех остальных, строго «людьми с оружием». И, поприсутвовав на его работе лично, я начинал понимать, почему феодализм просуществовал чуть ли не тысячу лет. Если без всякой магии, мужик в доспехах, посвятивший годы тренировкам, буквально ультимативная сила, которой невозможно ничего противопоставить если ты нормальный, рабочий человек с личной жизнью. Это как против команды чемпиона по боям без правил в ринг выйти. Максимум, кровью своей его можно забрызгать. Тем сильнее множилось моё удивление, что кто-то все же попытался бросить мне вызов. Но моё удивление оставалось подвешенном в пустоте — все просто не понимали моих вопросов.
Просто «лихие, злые люди». Разбойники. Как будто это монстры в компьютерной игре, сами заспавнились. Выяснить социальные и психологические причины пусть и не большой, но отчаянной поддержки Гонората сам я не смог и оттого всерьез задумался о том, что у меня надо как можно быстрее закрывать вакансию на должность частного особиста. Который бы мог выгрызать измену и прояснять всякое мутное.
Вообще местные, на мой, избалованный взгляд ко многому относились с излишним похуиспокойствием. Может у них поэтому тут такая дичь и твориться?
Серьезно, сбрасывать в судоходный канал полторы сотни трупов, которые потенциально могут вернутся всякими мерзкими «жующими мертвецами», «мстительными духами» а то еще чем и пострашнее? И это тот самый канал, который делает Караэн торговым узлом? Это же как сливать в реку токсичные отходы…
Ладно, зря я на местных бочку катил. Нормальные тут люди. Такие же, как в моем мире.
Разумеется, все всё понимали, но все молчали, потому что никто не хотел платить. И тогда я заплатил девяти крупнейшим храмам Караэна по тридцать дукатов, чтобы они прибрались. Вокула так удивился, когда я заявил об этом, что даже отругать меня забыл.
Зато простым горожанам мой поступок очень понравился.
Я глянул на Вокулу. Со своим новым казначеем я проводил времени больше, чем муж с женой в моем мире. Там же обоим на работу надо ходить. А тут не надо. Вот и сейчас он рядом. Потея в толстом черном шерстяном камзоле, Вокула стоял в легком полупоклоне и тихо вещал:
— Пьяго Тук вчера во всеуслышание объявил, что он дружит с вами. Это может не значить ничего. А может, он задумал упрочить свои позиции в городе и заручается поддержкой сомневающихся. Также, как я слышал, вы обещали бурлакам вход и ночлег за стенами города. Они вчера требовали этого, но их не пустила стража и пришедшие к воротам люди Бруно Костолома. Это глава гильдии пивоваров и он на днях прислал десять бочек отличного пива. На словах от него просили передать, что он был бы рад с вами увидеться. Все они борются за ваше внимание, мой сеньор. Вам следует взвесить и обдумать, кому отказать, а кого не заметить.
Я слушал его вполуха. Вот уже второй день, как Вокула взял меня в плотную осаду, намереваясь втянуть в свои хитрые махинации с четверкой самых влиятельных людей города. Я не проявлял интереса. Он не проявлял раздражения, но не оставлял попыток. У меня уже была пара возможностей убедиться — Вокула и в самом деле легко разгадывал скрытые мотивы людей и мог подтолкнуть их в нужном ему направлении. И, хоть он и понимал людей возможно лучше, чем я, в тоже время он странным образом не видел очевидное.
Если чем-то можно манипулировать, этим нельзя управлять.
Пусть он играет с этими пауками в банке, если ему интересно. У меня сейчас есть дела поважнее. Этим я, кстати и занимался.
Деньги. Денежки. Деньжата. Нет ничего приятнее, чем считать деньги. Особенно свои, особенно если их много.
А я был богат. Неприлично богат. Неописуемо. К счастью, мое богатство все ещё поддавалось арифметическому выражению. На данный момент я стоил примерно полмиллиона и пятьдесят тысяч дукатов. Это много. Фактически, мне принадлежала половина долины Караэна. Впрочем, это я образно. Земли в моей собственности было не так много. От силы пятая часть от пахотных земель Караэна. Зато было много мельниц, маслобойни, у меня даже был обнесенный каменный стеной участок строевого леса. Охраняемый лесником, с дичью для охоты внутри. Этакий заповедник посередине крестьянских полей и грядок.
Когда я узнал о этих цифрах в первый раз, первое что мне пришло в голову — пятьдесят тысяч за принцессу и в самом деле не дорого. И это странно. И тогда я сделал первые три нововведения. Я провел пару часов с портным, присланным Туком, набросал ему свои пожелания как устно, так и нарисовав. Идея с карманами оказалась слишком уж революционной и пока не смогла пробиться в сумрачное средневековое сознание, но я смог добиться чтобы мне сшили нечто похожее на нормальные брюки и рубаху. Пока без карманов. Пришлось обойтись сумкой на поясе, но я уже готовился ко второму раунду с портным.
Потом я потратил полчаса на плотников — и вот они быстро ухватили суть и всего за полдня сколотили вполне сносную летнюю беседку.
И только потом я, уже вооруженный опытом, подступил к Вокуле и заставил его привести отчет по моим финансам в более удобоваримый вид. Даже расчертил таблицу. На это потребуется время, но никто не мешал мне разбирать бумаги пока писари корпеют над моими капризами.
Приходно-расходные книги велись довольно вольно. Единственное, что можно было посчитать точно — это монеты в сокровищнице. Двадцать две тысячи золотых дукатов, и еще двадцать шесть тысяч дукатов серебром. Если принять, что в каждом дукате двадцать сольдо, то это пятьсот двадцать тысяч серебряных монет. Около ста килограмм золота и двух тонн серебром. Когда я стоял в сокровищнице, смотрел на аккуратные сундучки с монетами, внушительные сундуки с серебром и массивные деревянные полки заставленные золотыми и серебряными предметами роскоши, я чувствовал себя Скруджем Макдаком. Если бы местные изобрели ванну, я бы попытался принять душ из золотых монет.
Четыреста тысяч золотых моего состояния — земли. Вернее, даже, имения. Поля, мельницы, выпасы. Иногда с господским домом, иногда без. И люди, живущие на них. Это были не крепостные, конечно же. Арендаторы. И эта была львиная часть моей собственности. Которая приносила мизерный доход. Около восьми сотен дукатов в год.