— Допустим, я возьмусь за это дело, Ваше Высочество, но как я смогу получить выгоду от всего этого, если люди не знают о том, что этот самый картофель можно есть?- спросил купец.
— Я от своего имени буду выплачивать тебе ту сумму, на которую ты вырастишь картофеля, проще говоря, я буду его скупать у тебя целиком и полностью. Скажу сразу, в деньгах ты нуждаться не будешь. Да и прочий люд не будет тебя обижать,- сказал царевич Алексей.
— Как же так, Ваше Высочество? Я ведь в Воронеже живу,- спросил Борис Митрофанович.
— Для того чтобы заняться этим делом, тебе надо будет перебраться сюда, в Рязань,- ответил царевич.
— Но я не могу так сразу ответить вам, Ваше Высочество,- растерянно прошептал купец, ничего толком не понимая.
— Я все прекрасно понимаю, Борис, поэтому и не жду ответа прямо сейчас, даю тебе три месяца на то, чтобы дать мне окончательный ответ,- спокойно сказал Алексей Петрович.- Но помни, что рядом со мной тебе будет безопасно да и, чего скрывать, сытно. Не подумай, что я угрожаю, ни в коем случае, просто ты сам знаешь, что еще совсем не так давно в Москву пришлось вводить войска, чтобы выгнать оттуда ворье и разбойников. И это в столицу! А что может твориться в остальных городах Руси-матушки, я могу только догадываться. Так что думай…
— Да, пожалуй, цесаревич действительно был прав,- вновь повторил свои слова купец, замечая, как падает прогоревший этаж дома.
Постояв около суетящейся прислуги, Борис Митрофанович пошел к куче вещей, много выросшей с первых минут пожара. Покопавшись в ней, купец достал маленькую аккуратную шкатулку, сделанную каким-то умельцем из малахита, и открыл ее единственным ключом, всегда носимым с собой на шее. Алые отблески огня осветили небольшие свитки бумаги, сложенные внутри шкатулки. Здесь лежало все богатство купца, то, что не пропадет от пожара, и не сломается то, что так легко можно потерять, в случае утери этой шкатулки…
От мыслей Бориса Митрофановича отвлек громкий крик в паре кварталов от его дома, следом за которым раздались пара выстрелов, тут же сменившихся чередой ругани и угроз.
— Да, определенно цесаревич был прав,- в третий раз повторил купец, убирая шкатулку к себе под шубу.
В ночи, освещенной пожаром, завыл одинокий волк, неизвестно как оказавшийся вблизи Воронежа…
Середина марта 1709 года от Р. Х.
Лесной хутор близ Рыльска.
Полтора года прошло с тех пор, как шайка Корзня напала на какого-то дворянина, а потом едва ушла от погони, — словно банный лист к одному месту прицепившейся к работникам ножа и топора. Немногим удалось пережить тот месяц, из более чем двух десятков подчиненных у Корзня осталось только семеро, из которых трое были сильно ранены. И только один из этих троих смог выкарабкаться с того света, остальным же повезло много меньше, поэтому их тела так и остались в паре верст от лагеря разбойников. Благородство и забота о ближнем своем не в чести у людей данной профессии.
Но как бы то ни было, работодатель не обманул старого десятника и тех денег, которые он получил после хорошей взбучки за фактический провал своей задачи, хватило на то, чтобы на полгода залечь на дно и «зализывать раны», попутно подбирая новых подчиненных. А спустя шесть месяцев в халупу Корзня вошел до боли знакомый лакей Его Светлости, принесший письмо от своего хозяина, запечатанное плохоньким сургучом.
В отличие от многих людей, Корзень прекрасно понимал, что начальные навыки письма и чтения нужны, и от них отказывать не только глупо, но и опасно для жизни. Ведь встречаться часто со своим влиятельным информатором и покровителем ему было нельзя. Поэтому еще на заре своей разбойничьей жизни главарь шайки разбойников пару месяцев изучал премудрости грамоты от присланного к нему Его лакея, который в последствии и стал тем связующим звеном, которое передавало наводки по караванам и проезжим купцам.
Вот и за прошедший год банде Корзня «повезло» пощипать тройку купчин и один небольшой караван. Правда большую часть добычи пришлось отдать своему покровителю, но и того, что осталось, хватило шайке на безбедную жизнь чуть ли не на весь год, да и разрослась она за год чуть ли не до четырех десятков человек. Конечно, часть из них постоянно «меняется» в силу специфики разбойничьей жизни, но ведь пополнение в рядах банды Корзня происходит постоянно.
Сейчас глава разбойников сидел в полутемной комнате своего дома и размышлял о том, что если через недельку не появится возможность «заработать» денег, то вполне возможно что его прирежут в собственной постели. Раньше такие прецеденты уже были, правда, в других бандах, но ведь мысли у разбойничков очень даже схожие.
«Мда, так меня самого к дереву скоро привяжут, — грустно усмехнулся Корзень, смотря, как догорает лучина на окне». Недавно один из пришлых человечков попытался организовать переворот, за что и поплатился. Участь привязанного зимой на морозе к стволу дерева охладила ненадолго пыл зарвавшихся разбойников, но если так дела пойдут и дальше, то попытка переворота может и удаться, а это для Корзня чревато одним — смертью.
— Пошли вон, дети шелудивого пса!- раздраженно крикнул в дверь Корзень, услышав, как кто-то ругается в прихожей его дома.
Тихонько постучав в дверь, к атаману вошел молодой слуга из новеньких.
— Голова, там к тебе человек какой-то пришел, к тебе пройти хочет,- почтительно сказал прислужник.
— Какой еще… зови!- не понял сначала главарь банды, но потом до него дошло, кто мог к нему прийти в столь неурочное время.
— Привет, Корзень, давненько не виделись,- поприветствовал главаря банды вошедший человек.
— И тебе не хворать, Ерема. Как здоровьице? Не болеешь? А то ведь в твои то годы, по лесам шастать не с руки,- улыбнулся Корзень щербатым ртом.
— Спасибо за заботу о животе моем, все хорошо. А про годы ты зря упомянул, я как-никак помоложе тебя буду, так что насчет шастанья по лесам тебе самому надо вопросик задать,- возвратил улыбку гость вожака банды.
— Так зачем ты сюда пришел, Еремей? Ведь не для того, чтобы я тебе здоровьица пожелал, — перешел к делу Корзень.