Страница 41 из 97
Мое бренное тело покоилось в спальне дворца, вот только кроме обычных вещей здесь стояло блюдце с какими-то тлеющими травами, или сеном, я что-то не совсем разбираюсь в этом, одно знаю точно, пахли они приторно-горьковатым запахом. В принципе, конечно, можно было бы полежать в кровати еще несколько часов, но мое внутреннее «я» столь бурно протестовало по поводу столь бездарного времяпрепровождения, что лень волей-неволей ушла, обиженно насупившись, в самые тенета разума.
«Да вы, батенька, трудоголик! — поздравил я себя, улыбаясь».
В отличие от предыдущих попыток новая оказалась успешной. Ранее неподконтрольные мне руки смогли пошевелиться, и уже через полчаса мытарств мне удалось встать с постели. Вот только полностью одеться не успел, потому что в этот момент ко мне в комнату вошел барон Либерас, в сопровождении молодой прелестной девушки лет восемнадцати, а может и чуть меньше. Невысокого роста, чуть больше метра шестидесяти, с русыми, слегка завивающимися волосами, и прелестными карими глазами, смотрящими с детской непосредственностью на окружающий мир.
Они шли тихо переговариваясь, и не замечали меня до самого последнего момента, да и хорошо, что так, а то ведь и без порток стоял перед девушкой. Стыдоба!
— Ваше Высочество, вы уже встали? — удивился барон, глядя на меня.
— Да, Артур, как видишь, — ответил я, улыбаясь, слишком уж забавный вид у него был.
— Я же говорила! — победно произнесла девушка.
— Да, да, конечно, извините, что я не поверил, — ответил барон девушке.
— А в чем дело? — спросил я барона, при этом, продолжая рассматривать девушку, щечки которой под моим взглядом слегка разрумянились, словно на морозе.
— Дело в том, что когда тебя привезли в Рязань, ты неделю лежал в беспамятстве и не желал приходить в себя, даже лекарь Тиробаум не мог помочь, а только разводил руками. Мы уже не знали, что и делать, были готовы на любое лечение, никто не мог помочь….
— И?
— Когда тебе стало совсем плохо, ты еле дышал, твой камердинер сказал, что если нет лекарей, то остается только одно средство…
— Да говори ты, в чем дело⁈- рассердился я.
— Никифор сказал, что кто-то из слуг знает одну знахарку, которая может вылечить цесаревича. Мы тут же решили, что лучше уж обратиться к ней, нежели потерять тебя и послали за ней,- ответил барон, виновато глядя на меня.
— Это правда?- с интересом разглядываю ее.
— Да цесаревич,- низко кланяясь, ответила девушка.
— Расскажи мне, что же случилось дальше?- спросил я барона, по-прежнему смотря на девушку.
— Так вот, как только она пришла во дворец, сразу же сказала, что сможет вылечить тебя, мы сначала конечно не поверили, все же маленькая она. Да и…- в растерянности развел руками барон, не договаривая.- Но ты упорно не желал идти на поправку, так что, в конце концов, мы решили, что хуже не будет и доверились этой знахарке…
— И правильно сделали, между прочим, если я могу сейчас стою перед вами, в прекрасном самочувствии!
— Теперь я это вижу… но тогда то никто не знал, кто она и чем занимается.
— Да, кстати, а почему нас до сих пор не представили?- спросил я барона Либерас.
— Позвольте представить вам эту девушку Ваше Высочество, ее зовут Ольга, знахарка. — Представил мне ее барон.
— И?- я был немного обескуражен таким представлением.
— И все, она категорически отказывается говорить кто она и откуда.
— А сама ты что мне скажешь?- еще больше заинтересовавшись, спросил я Ольгу.
— Цесаревич, я с радостью бы сказала кто я и откуда, но, к сожалению меня, вырастила моя нянечка, которую я считала своей бабушкой, она никогда не говорила мне кто я. Лишь когда умирала, она сказала, что была моей нянечкой, но сказать, кто я на самом деле, она не успела.
— Что ж раз так то, я сделаю все возможное, чтобы узнать, кто такая моя спасительница. А так как ты осталась одна, то я просто вынужден настаивать на том, чтобы ты осталось во дворце в качестве гостьи! Предупреждаю сразу, отказы не принимаются!- с улыбкой сказал я ей.
— Если вы хотите, и для вас это будет не обременительно…
— Вот и чудесно! Федор!
В дверь вошел помощник моего камердинера, мужчина средних лет и невысокого роста, держащий левой рукой папку, а правой письменные принадлежности. Все же мое новшество с этими папками значительно облегчило процесс выполнения приказов и распоряжений, не надо было постоянно заботиться о месте хранения и самого написания. Сама папка была и тем и другим.
— Да, господин?
— Федор, я хотел бы, чтобы вы проводили нашу гостью в ее комнаты и выполняли все ее пожелания.
— Будет исполнено, Ваше Высочество, — ответил Федор, кланяясь. — Прошу вас.
— Зовите меня Юлей, я буду очень вам признательна, — ответила девушка, улыбаясь.
— Как вам будет угодно, — не стал спорить Федор.
— Ваше Высочество, я к вам тогда зайду чуть позже, надо осмотреть и обработать ваши раны, — сказала девушка возле самой двери, прекрасно понимая, что пока она не нужна. Тяжелое время миновало, теперь царевич был занятым человеком, у которого есть неотложные дела…
— Конечно, как тебе будет угодно Юля,- согласился я.
Дверь за ними закрылась, а я по-прежнему смотрел вслед уходящей девушке, но даже плохое когда-то заканчивается, а что уж говорить о хорошем…
— Алексей, все наши сейчас во дворце, ждут тебя и твоего выздоровления,- наконец сказал Артур.
— Уже? Быстро же, я только встал, а народ уже тут,- удивленно поднимаются брови.
— Прошло почти три недели, как тебя ранили. Но как только ты, благодаря Ольге, пошел на поправку, то Михаил сразу отправил письма к Сашке и Николаю, отбывшим по делам. А Кузьма уже три дня носится по городу, воришек отлавливает, извелся весь. Он сразу же, как тебя сюда привезли, собрал сотню своих полицейских и неделю не вылазил из лесов, три шайки разбойников нашел…- хмуро ответил Артур.
— И как? — спросил я.
— Никак, — уныло ответил барон.
— Этого и следовало ожидать…
— Особенно тогда, когда покушались на жизнь цесаревича! — заметил Артур.
— Да, что есть, то есть, — не стал отговариваться и отбрасывать данную мысль.
— Нам надо в гостиную, Ваше Высочество, — настойчиво сказал барон.
— Эх, — вздохнул я, чувствуя, что в теле появляется какой-то непонятный азарт, одним словом истосковался я по работе! — Идем, будем заново вливаться в струю рутины. И так почти месяц провалялся, дел скопилось, наверное, не меряно.