Страница 35 из 97
— Конечно, витязь, спрашивай, я постараюсь ответить на него, в силу своих способностей конечно,- с улыбкой ответил я ему.
— Меня зовут Олег Березин. Я хотел задать один вопрос, ответ на который можешь дать только ты.
— Спрашивай Олег, вы все для меня младшие братья, да Демьян? — спросил я сидящего рядом с Олегом рыжего парнишку.
Тот, к кому я обратился, покраснел до кончиков волос, одновременно с этим вся аудитория заулыбалась, вспоминая, как на одном из таких же уроков он спросил, можно ли им бегать к молодкам вместо некоторых занятий. На что и был получен честный ответ: «Нет», после чего я добавил, что если у вас еще остаются силы думать о таком во время занятий, то значит вас мало гоняют, и дал пару наставлений учителям корпуса. Но надо отдать должное кадетам, они не стали сильно обижаться на своего товарища. Только пару раз поговорили с ним о теме правильных вопросов и после только подшучивали над ним, вспоминая его желание.
— Нам батюшка Варфоломей говорит о том, что власть дана нашему царю-батюшке от Бога, и мы своею силой и верой должны поддерживать его во всем, стремиться быть нужными для нашей Руси-матушки. Но раз он как отец родной, тогда почему мы стали жить еще хуже, старший брат, чем раньше, почему мы должны умирать далеко от дома? Почему?
В глазах большинства мальчишек, которые в скором времени должны стать опорой России, застыл немой вопрос и желание узнать, почему так происходит. Да, я знаю, что политика отца в отношении народа была крайне неверной, но при этом я и сам не видел, как еще можно было вытянуть Русь из своей отсталости. Еще я понял одно — если сейчас им не дать объяснения, то потом это станет гибелью всего того, что я создаю. Если сейчас эти витязи, пускай только часть их, не поймут, за что они сражаются, точнее, будут сражаться — то тогда я, значит, вырыл для всей страны большую, большую яму, в которую она рухнет через десяток лет. Если, конечно, не принять контрмер, но дело в том, что я не хочу принимать этих самых мер, я создал корпус для защиты, а не для того, чтобы вырезать всех несогласных.
Глаза, глаза и еще раз глаза, смотрящие на меня, заставили мое второе я выглянуть из глубин, убирая веселого и добродушного брата, я хотел только все объяснить и показать, для чего мы все это делаем. А скажите, мне как лучше всего это все сделать? Как мне сказать им, что они должны умирать с именем царя на устах, пока в их домах творят зверства дворяне, пожелавшие всего-навсего развлечься? Как мне не солгать им, зная, что пока у власти мой отец, в России будут господствовать свиньи в обличье людей, желающих разбогатеть за счет жизней своих же сородичей!
— Послушайте меня, мои братья!- начал я, подождал, пока все шепотки смолкнут, и в аудитории не наступит полная тишина.- Я знаю, что всем нам сейчас живется не легко, и нам было бы намного лучше, если большинства реформ моего отца не было бы вообще…
На мои слова у многих в глазах я прочитал искреннее изумление, но я не дал разрастись ему в начало обсуждения.
— Я не прошу вас умирать за непонятно что и кого. Вы все мои братья не по крови, а по духу. Подумайте хорошенько, чего вы хотите от жизни? Быть может вам хочется копаться в земле всю жизнь, получая тычки от хозяина? Смотреть как забивают близких и родных у вас на глазах до смерти? Вы этого хотите⁈ Нет? Так в чем же вы сомневаетесь? Во мне? Нет, вы сомневаетесь только в себе! В своих силах. И это понятно, ведь вас очень долго убеждали в том, что вы не можете принимать решения и приводить их в жизнь. В том, что вы не властны над своей судьбой. Но я говорю вам, вы можете! Вы можете изменить к лучшему свою жизнь и жизнь своих близких, а значит помочь России. Потому что и вы, и ваши близкие, и все мы вместе и есть — Россия!
Секунда, другая, и аудитория, в которой было чуть ли не полторы сотни человек, взорвалась и ожила. слова Старшего брата были всего лишь словами, но кто сказал, что словами они должны и остаться?
— И помните, что каждый из вас это тот камушек на весах нашей силы, который поможет России стать не только сильнее, но и чище!
Потом я взялся за ручку двери и вышел из зала, оставляя за спиной вьюношей, чье мировоззрение еще не заволокло серым туманом бездействия и безнадежности, для которых пока еще существуют только два цвета: белый и черный.
Не теряя больше времени, я пошел к себе в кабинет, где лежали недописанные главы для дополнения в учебник тактики….
Отдавшись труду, я совсем потерял счет времени, не заметил даже как пропустил обед и чуть не «проспал» время своего отъезда, ведь все же ночью ехать по лесу не самое приятное занятие. Тем более что ночи становятся все длиннее, да и заход солнца с каждым днем все раньше и раньше, так что я гвардейцами-телохранителями начал собираться часа в три по полудню. Заранее так сказать, с небольшим запасом времени, мало ли какие неожиданности в дороге могут случиться?
Но как это обычно бывает, мы смогли попрощаться с корпусом только ближе к половине четвертого.
— В гостях хорошо, но дома лучше,- сказал Павел, один из «молодых» гвардейцев, вскакивая в седло вороного жеребца.
— Это точно, а если учесть, что у нас дома еще дел по горло, то почему-то в гостях хочется задержаться подольше,- улыбнулся я.
— Настоящий мужчина не боится трудностей!- с пафосом ответил Павел.
— Но не ищет приключений на свое седалищное место,- добавил я, намекая на то, что некоторые мои гвардейцы сохраняют рыцарские понятия о жизни.
— Да ладно Ваше Высочество, ведь я тогда действительно думал, что ее убивают!- покраснел Дмитрий, становясь на свое место в строю.
— Конечно, конечно, дружище, вот только когда она начала кричать тебе, что с ней все хорошо, то ты что сделал?- спросил со смехом я.
— Но должен же я что-нибудь был сделать! А руки у меня заняты были, вот и пришлось…
— Ага, а когда ее муж вбежал следом за тобой, он тебя чуть там и не прихлопнул, за твое «вот и пришлось»…- улыбнулся я, вспоминая тот забавный и комичный эпизод гвардейской жизни Дмитрия.
Но как говориться, в этом деле нет особенной разницы, благородная дама или же крепостная, «друг» мужчины не разбирает какая мадам, главное, чтоб она была!
— Ну что, пора выдвигаться?- спросил я своих друзей.
— Да пора бы уже, а то еще к ужину не успеем,- согласился капитан Нарушкин, натягивая поводья своего коня.
— Что ж тогда тронулись.