Предтечи этажерок

— Прекрасно. В таком случае примите один совет бывалого авиатора. Посетите ватерклозет до взлета, потому что там, — Алексей ткнул пальцем вверх, — с этим делом могут возникнуть проблемы. До Санкт-Петербурга будем лететь часов девять без промежуточных посадок и, коли прижмет, придется терпеть.

— Кхм, благодарю за совет, господин Потапов. Непременно воспользуюсь им, тем более что у вас здесь на заводе такие условия, что любому солидному отелю было бы не стыдно иметь.

— А у нас здесь вообще все для людей. И аэропланы! И удобства! — усмехнулся Алексей и, кинув взгляд на наручные часы Zenith, что еще в далеком 1909 году превратились в обязательный атрибут любого уважающего себя летчика, указал на свой борт, — Видите тот большой трехмоторный аэроплан?

— Конечно! — все же не заметить такую махину было невозможно.

— На нем и полетим. Прошу прибыть на посадку не позднее десяти сорока. А пока позвольте откланяться, мне еще необходимо решить ряд срочных дел. — Попрощавшись с будущим пассажиром, Алексей заглянул на кухню, чтобы договориться насчет питания в полете, затем, взяв разъездной мотоцикл, заскочил на телеграф отбить в Гатчину сообщение о скором прибытии и еще успел заехать на склад ГСМ за канистрами с дополнительным топливом. Хоть даже со стандартными З-5 самолет имел практическую дальность полета в 1500 км, сотню литров лучшего авиационного бензина виделось необходимым взять с собой на всякий пожарный случай. Уж лишними они точно не были бы. Более того, следовало взять даже больший запас, но мощности трех пятицилиндровых двигателей едва хватало, чтобы поднять дополнительный груз в четверть тонны, помимо веса двух пилотов. А новые двухрядные десятицилиндровые двигатели Анзани-Калепа, созданные на базе З-5 и показавшие на пробах взлетную мощность в 250 л. с. едва успели завершить испытания и, будучи разобранными, ныне подвергались всестороннему изучению в целях выявления возможных дефектов. Так что первые серийные стальные сердца, способные в полной мере реализовать возможности планера нового самолета, можно было ожидать не ранее весны будущего, 1913-го, года.

Также, помимо канистр с запасным топливом, на борт загрузили небольшую посылку с запасными частями для столичного представительства их компании. А ровно в десять пятьдесят «Белый лебедь» уже выкатывался на взлетную полосу, где, пробежав три сотни метров, оторвал свое пухлое тело от земли.

— Вот мы и взлетели, Аркадий Дмитриевич. Как видите, ничего особо страшного в этом нет. Главное, вниз не смотреть! — похлопал Алексей по плечу излишне напрягшегося фельдъегеря, с которым договорился перейти на менее официальный стиль общения во время подготовки аэроплана к взлету.

— А оно всегда так происходит? — нервно сглотнул унтер-офицер и рукой показал тряску сопровождавшую самолет во время пробега.

— Что вы! Конечно, нет! Это же самый совершенный аэроплан, какой только имеется в мире на сегодняшний день! Да и взлетно-посадочная полоса у нас лучшая в мире! Так что обычно трясет и кидает куда сильней, — «успокоил» своего пассажира Алексей и по слегка бледноватому виду того понял, что фельдъегерь проникся. — К тому же это один из немногих аэропланов с полностью закрытой кабиной. Так что полетим мы с комфортом! Никакого продувания тела насквозь, никаких слюней и соплей, размазываемых встречным потоком ветра по всему лицу. Благодать!

— А с какой скоростью мы летим? — решив больше не вдаваться в подробности самочувствия летчиков во время полета, поинтересовался Аркадий.

— Сейчас идем девяносто верст в час. Но как только поднимемся на километровую высоту, пойдем сто десять, чтобы не жечь зря топливо.

— А могли бы и быстрее?

— Да. Максимально мы разгоняли его на испытаниях до ста тридцати семи по прямой. Но, это пустого. Без груза. С полной загрузкой он, хорошо если, сотню выдать сможет.

— И много он берет?

— Пока пять человек, включая двух пилотов, или двадцать шесть пудов груза. Но в скором времени мы надеемся поднять данный показатель почти втрое!

— Невероятно! — восхищенно покачал головой фельдъегерь, забывший в интересном разговоре о недавней дурноте.

— Когда начнутся постоянные полеты подобных аэропланов между городами России, ваша служба перейдет на совершенно иные скорости. Вот увидите!

— Это да, — тут же закивал Аркадий. — Я до вас два дня добирался. И то, потому как фельдъегерь! А тут, фьють, и уже в столице. Так и поезда совсем скоро никому не нужны будут!

— Э нет, Аркадий Дмитриевич. Заменить поезда мы, по крайней мере, в ближайший век, точно не сможем. Совершенно разные у нас весовые категории. Один обычный товарный вагон может перевезти груза в тридцать раз больше чем этот аэроплан. А уж о цене перевозки я вообще промолчу.

— Настолько дорого? — не понаслышке зная уровень цен на билеты железных дорог, изрядно удивился унтер-офицер, поскольку не понимал, куда уж может быть дороже.

— Недешево! — покивал головой Алексей. — Мы примерно просчитывали, и выходило, что перелет из Санкт-Петербурга до Москвы при полной загрузке аэроплана, не может быть дешевле 30 рублей с каждого пассажира.

— Ого! Это же вдвое дороже купе класса люкс выходит!

— Именно.

— Так получается, наш полет в столицу стоит все полтысячи рублей?

— Чуть меньше. Но себестоимость именно такая! Просто сейчас мы, как бы, одновременно проводим испытание на сверхдальний перелет, поэтому убиваем двух зайцев сразу — и прибываем более чем скоро, и проверяем аэроплан. Вы только не волнуйтесь, Аркадий Дмитриевич, мы на этом птенчике уже пару тысяч верст намотали без каких-либо проблем, так что машина проверенная, надежная. А даже случись что, у нас с вами парашюты имеются!

— Господи, спаси и сохрани! — трижды перекрестился унтер-офицер, под заливистый смех пилота.

— Вы лучше взгляните, какой вид открывается! Красота ведь! — дабы отвлечь пассажира от тревожных мыслей, Алексей указал рукой на иллюминаторы.

— И то верно! Надо же, как все, оказывается, сверху выглядит! С картами и не сравнишь! — с восхищением поцокал языком фельдъегерь, обозревая медленно проплывающую под ними землю.

— Это, смотря какие карты, Аркадий Дмитриевич. Вон, в кармане карта лежит, полюбопытствуйте сами.

— Это что же за художник рисовал ее! — восхитился пассажир, разглядев на карте не только все реки с дорогами, но и отдельные дома проплывающих внизу деревень.