Страница 47 из 61
Положение триумвиров
После этой победы оппозиция народному и цезарианекому правительству казалась побежденной навсегда почти во всем мире, Никто не смел более надеяться, что маленькая кучка отчаянных лиц, захвативших море, или же Секст Помпей, господствовавший над одной только Сицилией, окажутся в состоянии изменить судьбу войны. Битва при Филиппах окончательно утвердила то, что было уже решено при Фарсале. Свобода умерла, армии теперь готовы были признать своими вождями триумвиров, которых, особенно Антония, все считали навсегда захватившими власть. После битвы, когда пленные сенаторы пошли перед триумвирами, многие из них сильно осуждали Октавиана,[665] но все почтительно приветствовали Антония. Готовясь к смерти, они предвосхищали это общее осуждение. Солдаты знали, что победа была делом рук Антония, тогда как Октавиан не имел к ней никакого отношения. Все считали, что Антоний достиг такого высокого положения благодаря собственным усилиям, продолжительность и упорство которых вполне соответствовали результатам, в то время как Октавиан, скорее, казался презренным самозванцем, жестоким и вероломным честолюбцем, которому незаслуженно благоприятствовала судьба. Что касается Лепида, то он слишком дискредитировал себя, допустив властной и интригующей Фульвии узурпировать во время войны власть триумвира и консула, управлять вместо него Италией и овладеть сенатом и должностными лицами.[666] Теперь, когда была уничтожена консервативная партия и выиграна последняя битва, Антоний был верховным обладателем власти, большей и более обеспеченной, чем была власть Цезаря после битвы при Фа псе; если действительно ему еще нужно было разделить часть этой власти со своим дискредитированным товарищем, то он мог, по крайней мере, диктовать последнему все свои желания.[667] Поэтому, конечно, он был главным зачинщиком многочисленных и важных решений, принятых после Филипп двумя триумвирами.
Трудности положения
Несмотря на победу, трудностей было еще много. Нужно было заплатить солдатам обещанные 20 000 сестерциев и задолженность по жалованью, а денег не было. Нужно было распустить часть армии, ибо невозможно было дольше терпеть издержки, необходимые для содержания сорока трех легионов. Нужно было, наконец, выполнить прежние обещания, сделанные Цезарем тем ветеранам, которые до мартовских ид еще ничего не получили; эти обязательства триумвиры как продолжатели цезариа некой традиции обязались выполнить. Было настоятельно необходимо восстановить авторитет Рима в той части империи, откуда можно было извлечь деньги, т. е. на Востоке, который был приведен в полный упадок во время междоусобной войны.
Мелких государей Сирии и Финикии, которых Помпей лишил владений, при общем смятении снова стало больше; одних поддерживал Кассий, другие действовали по собственной инициативе. Провинция была, таким образом, разделена на массу мелких владений, воевавших между собой; самое значительное из них — город Тир воевал с Палестиной и захватил часть ее территории по соглашению с Птолемеем, князем Халкиды, и с помощью Антигона, сына Аристовула, у которого Помпей отнял власть над Палестиной, чтобы передать ее Гиркану. Таким образом, в Палестине снова разразилась междоусобная война, на первый взгляд — между сторонниками двух претендентов, а в действительности между национальной партией и партией римской. В Азии было более спокойно, но войны и грабежи оставили там после себя большой беспорядок. Почти во всех зависящих от Рима монархиях и княжествах возникали классовые раздоры, соперничество фамилий и котерий и даже мелкие революции.
Соглашение при Филиппах
Больше нельзя было почивать на филиппийских лаврах. Антоний и Октавиан начали решительно устранять Лепида, который, в то время как они боролись за победу, вел себя в Италии очень глупо и, располагая всего тремя легионами, не думал сопротивляться. Что касается всей армии, три легиона которой погибли во время войны, то она, таким образом, насчитывала около сорока легионов. Было решено распустить восемь легионов ветеранов Цезаря, вновь призванных под оружие, из них три легиона — Вентидия, три легиона — Лепида и два — Октавиана. Из тридцати двух легионов, которые составляли, таким образом, всю армию, одиннадцать, сражавшихся при Филиппах, должны были остаться под оружием в Македонии и быть подкреплены солдатами Брута и Кассия. Антоний должен был взять шесть легионов, а Октавиан — пять. Октавиан получал также три легиона Лепида. Таким образом, Антоний должен был командовать семнадцатью легионами: одиннадцатью, остававшимися в Италии, и шестью — македонскими; Октавиан же получил командование пятнадцатью легионами: семью из италийских, тремя — лепидовскими и пятью — македонскими. Что касается провинций Лепида, то Антоний выбрал для себя Нарбонскую Галлию, Октавиан — Испанию, уступив Антонию Африку,[668]где во время сражений триумвиров при Филиппах разразилась небольшая междоусобная война. Корнифиций не хотел признать власть триумвиров; Секстий, правитель Новой Африки, объявил себя сторонником Антония; в результате произошло столкновение, в котором Корнифиций был побежден и убит. Условились, кроме того, что если появится какая-либо опасность со стороны Лепида, который посчитает, что его полностью ограбили, то Октавиан должен будет уступить ему Нумидию, а Антоний — Африку.[669]
Войсковые награды
Наконец, было решено, что Антоний отправится на Восток под награды предлогом его умиротворения, но в действительности за тем, чтобы найти там денег, и что Октавиан пойдет в Италию, чтобы после войны с Секстом Помпеем наконец распределить земли ветеранам своего отца. Это было нелегкое предприятие. Ветеранов галльских войн, не получивших удовлетворения, после новых войн было, вероятно, не более семи или восьми тысяч, но так как каждому из них нужно было дать максимум того, что было обещано, т. е. по 200 югеров, приблизительно по 50 гектаров, то нужно было найти в Италии от трех до четырехсот тысяч гектаров хорошей земли, а это было почти невозможно при существующих условиях. Опыт прошлого доказывал это. К чему послужили аграрные законы, изданные в 64, 60 и 59 годах, когда народная партия должна была уважать все фикции законности, предлагая к раздаче только то, что оставалось от ager publicus, и покупая земли по разумной цене sine iniuria privatorum.[670] В результате, когда при недостаточности ager publicus пытались покупать земли частных лиц, никто не хотел продавать иначе, как по самой высокой цене, эту землю привилегированной Италии, которая не платила налогов. Петиции, просьбы, интриги собственников связывали невидимыми узами руки основателей колоний, даже самого Цезаря. С другой стороны, у триумвиров не было денег; следовательно, даже при всем желании они не могли бы покупать землю. Вместо этого, уничтожив целиком при Филиппах консервативную партию, Антоний и Октавиан могли прибегнуть к быстрым насильственным мерам, чего не смел сделать Цезарь после битвы при Фапсе, разбив, но не уничтожив консерваторов. Только так можно было преодолеть скрытое, но упорное сопротивление частных интересов. Поэтому Антоний и Октавиан решили дать семи или восьми тысячам солдат земли на территории восемнадцати самых прекрасных и богатых городов Италии,[671] отобрав в каждом из них у каждого собственника часть его имущества и обещая заплатить ту сумму, какую они сами назначат и когда будут в состоянии. Эти колонии все должны были быть основаны Октавианом и получить имя Juliae, ибо они состояли целиком из ветеранов Цезаря.[672] Наконец, было решено привести в исполнение закон Цезаря, предоставляющий право гражданства жителям Цизальпинской Галлии.[673] Этот договор, тайно заключенный между триумвирами, не должен был быть одобрен ни сенатом, ни народом.[674] После Филипп конституционное лицемерие, к которому прибегали в начале образования триумвирата, не казалось более необходимым, и личная власть могла более открыто использовать республиканские традиции. Антоний заставил Октавиана дать ему еще два легиона, бывшие в Македонии, и обещал уступить ему два из своих легионов, находившихся в Италии.[675]
665
Sueton., Aug., 13.
666
Dio, XLVIII, 4.
667
Арр., В. С., V, 14.
668
Арр., В. С„V, 3; Dio, XLVIII, 1.
669
Dio, XLVIII, 1. Аппиан (В. С., V, 3), напротив, говорит (вероятно, на основании мемуаров Августа), что эти провинции должны были быть даны Лепиду в том случае, если бы Октавиан нашел несправедливыми подозрения в измене с Сексгом Помпеем, тяготевшие над Лепидом. Но нужно больше верить Диону, ибо предполагаемая измена была, очевидно, лишь предлогом, чтобы ограбить Лепида.
670
Я обращаю внимание на эту формулу, содержащуюся в сенатском постановлении, предложенном Цицероном 1 января 43 года (Cicero, Phil., V, XIX, 53: agri… qui sine iniuria privatorum dividi posset). Мне кажется вероятным, что аналогичная формула фигурировала во всех аграрных законах, даже в законе Цезаря 59 г. до Р. X. Это было сделано для того, чтобы не отпугнуть средние классы. К сожалению, эта формула способствовала тому, что законы становились невыполнимыми.
671
Арр., В. С., IV, 3.
672
Ibid., 14.
673
Ibid., 3; Dio, XLVIII, 12.
674
Это видно из Арр. (В. С., V, 12) и Dio (XLVIII, 11–12). См.: Ganter, Die Provinzialverwaltung der Triumviri, StraBbourg, 1892, c. 2.
675
Dio, XLVIII, 2; Арр., В. С., V, 3.