Страница 38 из 100
— Приемлемо, — Нот удовлетворённо кивнул, как и остальные авантюристы. Не сказать, что собравшиеся в караване как-то по-особому относились к нам двоим, но за всю поездку никто так и не выказал к нам ненависти.
Авантюрист со сплющенным носом подошёл к пленным и скалой навис над ними.
— Ну чо, суки остроухие, выбирай. Говорите, где схрон, и тогда, возможно, станете рабами.
— Нута наката, — огрызнулся один из эльфов и плевком попал на ботинок Нота. Тот не задумываясь рубанул мечом. Лезвие вошло в ключицу и застряло в середине груди. Эльф хотел закричать, но разрубленные лёгкие к этому не располагали. Отпихнув ногой эльфа и вытащив меч, Нот вновь осмотрел оставшихся пленников. Со связанными руками, они сидели на коленях и обречённо смотрели на капли крови, стекавшие по острому клинку.
Меня от шока едва не скрутило. Нет, я уже не могу считаться безгрешным после всего, что пережил. Но ведь эльф был пленным, он же не представлял опасности. Зачем? Даже если он разбойник, но есть же система правосудия, законы, уставы.
— У меня нет желания махать мечом весь день. Нам ещё сопровождать уважаемых господ, — Нот посмотрел на нас. — Позвольте сохранить этим отребьям жизнь, если они всё расскажут.
— Ты хочешь получить сведения в обмен на их жизни? — голос Налдаса стал ещё более отстранённым, чем прежде.
— Верно, — ответил Нот.
Налдас посмотрел на меня намекая, что я в этом спектакле главный. Так же поступили авантюристы. И даже пленники смотрели взглядом, переполненным страхом, отчаяньем, злобой, ненавистью, и толикой надежды. Тень смерти блуждала по их испещрённым недосыпом лицам, с впалыми от голода щеками и острыми ушами практически серого цвета.
— Более чем, — сказал я и, вспомнив события в гильдии авантюристов, поднял правую руку, подражая клятвенному жесту.
— Мы не одни, — робко проговорил один из пленников, и все собравшиеся вновь уставились на меня.
— Всем, — я посмотрел на Нота. Он в ответ кивнул.
— Ну чо, остроухие, господин сказал своё слово. Мы ему подчинимся. Выбор за вами.
Эльфы поёрзали и рассказали, что их лагерь в двух часах ходьбы в лесу, но там в основном раненые и немного дозора.
Слушая остроухих, Нот скрипел зубами, а когда те закончили рассказ — громко сплюнул.
— Господа, эхо войны. Смело умножайте на два, или даже три. Расклад не удачный, но идти надо. Если они уйдут, то ещё не один караван уничтожат. Надо брать, — авантюрист повернулся к нам. — Это не ваша битва, но я…
— Что вы решили? — Налдас обратился ко мне, с полуслова раскусив план авантюриста. В голосе ксата явственно слышалась просьба почувствовать.
— За мной должок. Но идём вместе, — в ответ уголки рта ксата дёрнулись, но он тут же вернул себе вид отрешённый и безучастный.
Пока мы с Налдасом в сторонке рассматривали пленников и проплывающие на небе облака — авантюристы горячо спорили, кто пойдёт в атаку, а кто будет сторожить пленников и караван. Уж точно останутся раненые: одному глубоко порезало бедро, а второй сломал руку. В итоге пошло семеро авантюристов, не считая нас двоих.
Осенний лес полнился шорохами и усталым щебетом птиц. Полуденное солнце пробивалось сквозь желтеющую листву, раскачиваемую лёгким прохладным ветерком. Он успокаивал, и я практически забыл про удар головой об землю — если бы не лёгкое пошатывание. Ноги иногда путались, я едва успевал схватиться за ближайшие деревья. Не самая лучшая идея штурмовать разбойников в таком состоянии, но гораздо хуже остаться невесть с кем посреди дороги.
Шедший рядом Налдас рыскал взглядом между деревьями, выискивая любую опасность. Ксат шепнул, что в случае чего, убьёт всех и сразу же вытащит меня из передряги, ибо моя сохранность — его первоочерёдная цель.
Спустя два часа, когда авантюристы уже выражались незнакомыми, но явно матерными словами — впереди замаячили стены наспех сложенных шалашей и кожаных шатров, с несколькими поваленными деревьями вместо забора и одиноким дозорным. Солнце играло на рубце шрама во весь подбородок и левую часть челюсти, на помятом доспехе, кривом древке копья и оборванных штанах.
Мы все легли на землю и подползли поближе. Я мысленно поблагодарил Кагату за её подарок — пояс надёжно закрывал живот от холода. А плащ, вовремя подвёрнутый под себя — закрывал вообще всё тело.
— Галис, твой выход, — Нот прошептал своему другу. Тот медленно уполз, собираясь напасть на дозорного с фланга. Вместе с ним отправились два авантюриста, по команде собираясь атаковать лагерь с тыла.
Подползя как можно ближе к дозорному, Галис чуть приподнялся, упёрся ногами в землю и как кот одним прыжком пролетел двадцать метров, приземлившись около эльфа. Тот ничего не успел сделать, как авантюрист моментально вырубил его ударом в голову. Оттащив в сторону тело, Галис жестом позвал нас к себе, одновременно сделав несколько пассов руками.
— Внимательней под ноги, там волчьи ямы, — объяснил жесты Нот.
Налдас положил руку на моё плечо, извинился и попросил остаться, прикрыть тыл. Я согласился, до этого потратив всю ману на лучника. Она ещё не успела восстановиться, да и полезно будет увидеть со стороны, какими умениями пользуются разумные. Прыжок Галиса, я уверен — тоже умение.
Нот махнул рукой. Все молча бросились вперёд, опрокидывая на ходу стулья из веток и вытаскивая из шалашей перепуганных эльфов. Несколько сдавленных криков — и всё закончилось столь же внезапно, как и началось. Все ратоны очень быстро оказались в центре лагеря, сидя на коленях и с поднятыми руками. Один из них, с заросшими волосами, держал спину прямо и смотрел на авантюристов с гордо поднятой головой.
— Нот, посмотри-ка, старые знакомые, — Галис вынырнул из самой большой палатки, держа в руках грязную, засаленную тряпку фиолетового цвета с изображением раскрытой ладони. На её среднем пальце и мизинце было по широкому кольцу.
— Вот те раз, Бронзовые Перстни! Ты Мялис Шалский?
— Верный поданный его величества, граф Мялис Шалский, — гордо смотревший на авантюристов эльф даже с поднятыми руками умудрился поклониться плавными отточенными движениями.
— Датальский Буран. Что же ты делаешь здесь, у нас в империи, далеко от границы?
— Заканчивай, наёмник, — граф встряхнул плечами, готовясь в последний раз ощутить на них собственную голову.
— В отличие от тебя, остроухий, я никогда наёмником не был и становится не собираюсь.