Страница 91 из 109
Если разумные были здесь, увидели нас и спрятались — то искать их следует в пещере. Не стоит сбрасывать со счетов и то, что они могли укрыться в другом месте. Надо как-то с ними поговорить и объяснить, что между нами: мир, дружба, жвачка и друг друга мы вообще не видели и драконы здесь не пролетали. Надо дождаться, когда они вылезут. Или выманить их. Как это сделать? Зайти за холм и подождать? Вполне себе хорошая идея, но в пещере под землёй уж точно отличная слышимость и вибрация от наших шагов отзывается там эхом. Но главная проблема в другом: пока мы будем сидеть и караулить, нас смогут заметить другие разумные.
— У меня есть идея! — я радостно воскликнул, посмотрев на склон, ведущий к высокому плато с равниной.
— Говори! — сестра заметно оживилась, и я приступил к объяснению только что посетившей меня мысли.
План был прост и надёжен как процесс производства битума: всего-то каких-то пятнадцать химических операций, несколько технологических цепочек и тысячи рабочих рук. Слишком много всего могло пойти не по плану, но выбора у нас не было.
Позади холма, примерно в метрах ста от него, было другое озерцо с мутной водой и поросшими травой берегами. В него сестре предстояло погрузиться, оставив голову над водой. Перед этим мы вместе взлетим и направимся в сторону, постепенно скрываясь от наблюдателей в пещере. И когда окончательно скроемся — сестра полетит к озерцу, где максимально тихо приземлится и зайдёт в воду. А я полечу к плато, поднимусь, незаметно подползу к началу склона. И притворюсь чёрным камнем, наблюдающим за холмом и пещерой. Рано или поздно спрятавшиеся разумные выйдут, я подам сигнал, сестра подлетит к ним и остановит. А там я подоспею, и мы все вместе мирно поговорим.
Калиса одобрила мой план. Договорившись не смотреть на пещеру, мы стали нарочито вальяжно отходить от воды. Но я остановился, не пройдя и двух шагов. Мне на глаза вновь попалась сеть, забитая свежей рыбой.
— Чтобы не случилось, не смотри на пещеру, — я вновь попросил сестру.
За последние минуты фраза «не смотреть в пещеру» была произнесена как минимум раз двадцать и могла претендовать на звание местного молитвенного напутствия. Но плевать на это. Если надо будет, я ещё сто раз повторю. Даже станцую на задних лапах под ритм этих слов, лишь бы ничего плохого не случилось.
— Ты что-то задумал?
— Хочу кое-что проверить.
Я развернулся спиной к пещере и сел на берегу озера. Подцепив зубами край сетки, приподнял её над землёй и в три движения закинул половину в пасть. Свисающие концы сетки смотрелись забавно, и сестра чуть не засмеялась. Но вряд ли будет веселиться разумный, которому принадлежит эта сетка.
Повернув голову в сторону сестры так, чтобы из пещеры теперь могли видеть мою морду, я стал наигранно широко отрывать и закрывать пасть. Из пещеры донёсся сдавленный окрик, словно кто-то зажал себе рот рукой, прежде чем крепко выругаться. И секунда странной мышиной возни.
— В пещере кто-то есть, — Калиса даже на йоту не двинула головой в сторону.
— Да, он там. Или они.
Вполне вероятно, что в пещере есть запас еды и воды. Но не думаю, что разумный будет там долго отсиживаться. Всё же, раз здесь занимаются рыбным промыслом, то основной пищей должна быть рыба. И зачем тогда нагружаться, если еду и так можно выловить? Да и с водой тоже не всё так радостно: зачем тащить с собой бочку воды, когда можно пройтись до речки?
Быстренько закинув оставшийся кусок сетки в пасть, я раскрыл крылья и стал медленно набирать высоту. Сестра последовала за мной. Мы приступили к исполнению плана.
Калиса повернула в сторону озерца и стала медленно планировать. Её нельзя махать крыльями: к подобной роскоши она могла прибегнуть лишь единожды, когда будет садиться. Я направился к склону, быстро взлетел на плато, удостоверился, что с долины меня не видно, приземлился и бросился к краю склона. По пути выплюнув мозолившую рот сетку.
Вся долина просматривалась от края до края. Я видел и холм с пещерой, и озерцо, где спряталась сестра.
— Калиса, я тебя не вижу.
— Я хорошо спряталась! — сестра была довольна собственным мастерством камуфляжа.
Завидую я сестре. В такой ситуации сохранять бодрость духа и являть всему миру свой ребяческий азарт — это надо быть тем ещё оптимистом. Хотя, сестрёнка и так по жизни оптимист. Немного пришибленный, но так даже интересней с ней общаться. Правда, в последнее время у неё пришибленности становится всё меньше и меньше — я иногда скучаю по тем весёлым дням, когда Калиса буквально за одну минуту могла выбесить меня.
— Я же говорил, что ты жаба болотная зелёного цвета и в воде тебе самое место.
— Братик! Да как ты… — Калиса замолчала, придумывая колкий ответ. — Знаешь, ты злюка!
— Я? — я спросил с наигранным непонимание.
— Да, ты. Ты так вкусно жевал эту сетку. И эту рыбку. Ведь мы рыбку ещё ни разу не пробовали, и ты мог бы поделиться со мной. Но ты сам всё скушал! Ты злюка! Я всё маме расскажу.
— Во-во-во, Калиса, стой. Не надо делать того, о чём будешь потом жалеть. Какая мама? Зачем жаловаться?
— А вот и не буду жалеть. Вот возьму и пожалуюсь.
— И будешь смотреть, как твоего братика мама ругает?
— Да. Братик — злюка. Братик это заслужил!
— Может, договоримся?
— Как? — моё предложение заинтриговало сестру.
— Сетка лежит недалеко от меня. Рыба уже перемолота в труху. Но, думаю, ты ещё сможешь немного пожевать.
— Не буду я жевать сетку.
— И правильно.
Повисла немая пауза. Разговор получился скомканным и не таким интересным как хотелось. Да и уже нет во мне былого азарта, когда я мог днями напролёт подтрунивать сестру. Всё из-за того, что отношение к Калисе изменилось — она моя сестра. Хоть немного глупенькая и иногда бесявая — но сестра.
— Прости меня. За то, что назвал тебя жабой.
— Братик? — Калиса не верила в происходящее.
— Мне уже не интересно дразнить тебя, как в детстве. Не обижайся на меня. Давай будем дружить, хорошо? Ведь ты у меня самая лучшая сестрёнка.
Калиса мне не ответила. Лишь спустя минуту тихонечко и смущённо что-то пробормотала в канале мыслеречи.
— Что? — переспросил я.
— Ничего, — сестра резко одёрнулась, но смущение в голосе никуда не исчезло. — Всё, ничего я не говорила.
— Калиса? — беру свои слова назад. Мне нравится издеваться над сестрой, доводя её до крайней степени смущения.
— Я на тебя обиделась!
— За что?