Страница 90 из 109
Сестра взглядом показала на озеро, рядом с которым находился небольшой холмик. Едва покрытый землёй, он каменной глыбой торчал из-земли со странной выбоиной на одном из склонов. С расстояния казалось, что это вход в небольшую пещеру — выбоина контрастировала чёрным цветом с яркими красками долины.
— Зачем? Нам надо вернуться домой.
— Вот посмотрим и вернёмся, — Калиса стала быстро снижаться. Я направился следом понимая, что её не переубедить. Лучше позволить ей удовлетворить любопытство, чем пререкаться и скандалить.
Пока мы снижались, я поглядывал по сторонам и задавался простым, но очень интересным вопросом: что здесь произошло? Откуда появились эти выбоины в земле и могут ли они быть связаны с неестественной природой каньона?
Я посмотрел назад, на начало огромного плато, которое всегда видел с нашей пещеры. Разделённое каньоном, с его одной стороны располагалась цепь гор с пещерой, с другой — огромная зелёная равнина и не менее огромный лес. Больше всего привлекало внимание место, где долина прерий переходила в плато. Земля там находилась на двух совершенно разных уровнях по высоте с разницей в метров семьсот, не меньше. Обычное явление, когда одна земная плита поднимается над другой.
Вот только вместо резкого обрыва был обычный скол, в три километра длинной. И хоть он довольно крутой, но главное — он есть. Это доказывало, что поднявшее земную плиту с нашим плато тектоническое событие произошло миллионы лет назад. Именно этот склон и есть отголосок природных процессов доказывающих, что каньон появился гораздо позже.
Я перевёл взгляд на реку, вырывавшуюся мощным потоком из расселины. Каскадом водопадов вода с шумом и брызгами летела вниз, давая начало рекам долины. Красивый вид бушующей стихии, способной перемолоть в труху самый крепкий камень, зачаровал бы меня — если бы не одна маленькая деталь.
Пока мы летели в каньоне было невозможно разглядеть места соприкосновения реки и каменных стен, но сейчас я прекрасно видел след, оставленный водой на отвесной каменной породе. Последние метры перед водой окрашены в тёмно-коричневый цвет. И сточены. В них уже не было таких острых углов, как по всей высоте каньона.
Пазл практически сложился. Оставался последний, самый незначительный кусочек, чтобы полностью подтвердить догадку о рукотворной природе каньона. Но одно понятно наверняка: возраст его минимален. Если склон между долиной прерий и равниной похож на дряхлого старика, прожившего не одну сотню лет, то каньон — это новорождённый младенец, только что появившийся на свет.
— Как интересно, — проговорила сестра, отвлекая меня от размышлений.
Она уже приземлилась и успела пройтись к берегу озерца. Я же только что приземлился рядом с холмом. Чёрная выбоина на нём действительно оказалась небольшим входом в пещеру, но пролезть в неё я не смогу.
— Сиал, смотри. Как в маминых воспоминаниях, на острове ящеролюдов. На берегу, она нам показывала такую же сетку с рыбой. Помнишь?
— Сетку? — мой голос задрожал от крайне нехорошего предчувствия крайне нехороших событий.
Сетка. На берегу озера лежала брошенная впопыхах сетка. Старая, скомканная, с торчащими в разные стороны кусочками нитей. И рыбой. Она уже не дёргалась, как всякая только что выловленная, но её глаза кристально чистые, без какого-либо помутнения. Эту рыбу вытащили из воды совсем недавно. А рядом с сеткой лежала деревянная лодка.
Люди.
Взрывом мегатонной бомбы в сознании пронеслось это слово. Оно было готово порвать разум на мелкие ошмётки и погрузить его в пучину отчаяния и страха, и лишь оцепенение не позволило мне броситься на поиски тех, кто был здесь. Мозг генерировал несчётное количество идей и пытался проанализировать сложившуюся ситуацию.
Я пробежался взглядом по округе. Чуть поодаль от нас стояли воткнутые в землю стройными рядами пялки. Между каждой парой была протянута толстая верёвка. Рыбный промысел. Эти озёра прекрасно подходят для разведения рыбы. Диаметром они метров семьдесят и глубины примерно в двадцать — этого хватит, чтобы создать подходящие условия, приплыть к таким озерцам на лодке в нужный срок, выловить рыбу и повесить сушиться.
То, что сейчас рыба была в сетке и на сушилках её не было, говорило лишь об одном: люди приплыли сюда недавно. Они увидели нас, испугались, бросили всё и спрятались…
Я едва справился с паническим приступом вцепился взглядом в озеро, где сидела сестра и лапой перебирала сетку с рыбой. Игралась и пыталась понять, можно ли это кушать.
— Сестра, — проговорил я тихим голосом, медленно подходя к берегу. — Пожалуйста, подойди к воде поближе.
— Зачем? — недоумённо спросила Калиса.
— Просто подойди к воде и сделай вид, что пьёшь.
— Бра…
— Пожалуйста!
— Братик, что с тобой? — испуганно спросила сестра, когда мы оба склонили головы над водой. Пещера была за нашими спинами в метрах сорока от нас.
— Пообещай мне, что не будешь двигаться.
— Сиал…
— Пообещай, что не сдвинешься с места и не оторвёшь голову от воды, чтобы не произошло.
— Сиал…
— Пообещай!
— Я обещаю! Что случилось?
— Только не двигайся, сестра. Только не двигайся.
— Да не буду я двигаться, обещаю! Что случи…
— Нас видели люди.
— Люди? — недоумённо спросила сестра, не понимая о ком я говорю. — Разумны…
— Не двигайся! — я заорал видя, как сестра стала испуганно поднимать голову.
— Где они? — спросила Калиса, отойдя от шока.
— За нами есть пещера в холме. Скорее всего — они там.
— Что нам делать?
— Я думаю.
И я думал. Думал о сказанный мамой словах, когда она привела тёмную эльфийку. Дракон — это не только разумное существо со своей волей и нуждами. Это ещё набор ценных ингредиентов и, почему-то, всё ещё живая кожаная броня и обложка для книги. Особенно если эта обложка чёрного или зелёного цвета.
Я полностью уверен в том, что видевшие нас разумные обязательно доложат кому следует. И тогда к нам в пещеру вереницей потянутся неприятные личности, чтобы схватить нас и освежевать живьём. А мне рано на тот свет, я же ещё свой гарем не собрал! Надо что-то придумать.