Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 98 из 263

— Идите и принесите стулья, — ответил Гу Сяоцзя, — А если есть ещё какие-нибудь свежие закуски, принесите заодно и их.

Староста деревни на всё ответил согласием.

Сперва староста хотел оставить здесь тех двоих деревенских жителей, чтобы они составили компанию ожидающим, но крестьяне ещё не оправились от испуга из-за чина главы уезда и побаивались каменного лица Гу Шэ и острого языка Гу Сяоцзя, поэтому, испытывая неловкость, отказались. Гу Сяоцзя, кстати, тоже не хотел, чтобы они маячили перед глазами, так что оба ушли сразу вслед за деревенским старостой.

У подножья Луншань снова остались, молча обмениваясь растерянными взглядами, только они втроём.

Гу Сяоцзя попытался понять настроение Гу Шэ и предположил, что это, вероятно, Тао Мо вызвал его недовольство тем, что только что открыто защищал деревенских жителей, поэтому, следуя этой идее, спросил у него:

— Как ты собираешься вернуть экипаж молодого господина?

— Отправлю на поиски служащих уездной управы, — ответил Тао Мо.

— Если тот человек решил украсть экипаж, разве он допустит, чтобы ты его нашёл?

Тао Мо, в глубине души, тоже не был уверен.

— Всегда найдутся зацепки, расследовав которые можно выяснить правду, — это было всё, что он смог придумать в ответ.

— Легко сказать. А если бы ты только что не болтал тут впустую, то может быть сейчас уже и выяснил бы, — парировал Гу Сяоцзя.

— Почему ты так упорно, «вцепившись зубами», твердишь, что это как-то связано с жителями деревни Сантоу? — нахмурившись спросил Тао Мо.

— Я ведь уже говорил, что по этой дороге обычно никто не ездит. Даже если это сделал не кто-то из жителей деревни Сантоу, то определённо тот, кто регулярно общался с ними, и поэтому знал, что молодой господин часто оставлял здесь свой экипаж во время прогулок на природе, — объяснил Гу Сяоцзя, — Кроме того, я не твержу, «вцепившись зубами», что это обязательно кто-то из них, я просто пытался их провести, вот и всё. Большинство людей трусливы, и если ты не окунёшь их в дело по самую макушку, они будут придерживаться принципа «чем меньше проблем, тем лучше» и ни за что не скажут ни слова. А если ты их припугнёшь, то это затронет их личные интересы, и вот тогда они сразу раскроют рты.

— А разве огромное количество сфабрикованных дел, заканчивающихся осуждением невиновных, не обусловлены как раз тем, что затрагиваются чьи-то личные интересы, и люди клевещут, ложно обвиняют и подставляют друг друга? — парировал Тао Мо.

— Ты... — Гу Сяоцзя, и злясь, и не в силах опровергнуть, только и мог, что встать рядом с Гу Шэ и с негодованием уставиться на него.

Увидев, что Гу Шэ снова стоит, Тао Мо сразу, указав на тот же камень, спросил:

— Молодой господин Гу, почему бы тебе не присесть и не отдохнуть?

Гу Шэ медленно повернул голову, устремив на него пристальный взгляд своих чёрных сверкающих глаз.

Сердце Тао Мо дрогнуло, а этот взгляд, он не понимал почему, каким-то образом заставил его почувствовать себя виноватым.

Гу Сяоцзя несколько раз перевёл взгляд с одного на другого, ощущая странную атмосферу, и очень внимательно посмотрел на Гу Шэ.

Гу Шэ быстро отвёл взгляд и молча уставился на кипарисы вдоль дороги.

Уголки рта Тао Мо дёрнулись, он хотел что-то сказать, но так и не смог больше набраться смелости. К этому моменту он уже мог быть уверен, что Гу Шэ разозлился, но почему он разозлился? Когда он начал злиться? Он и понятия не имел. Если это потому, что он заступился за жителей деревни... Он не считал, что поступил неправильно. Он очень долго снова и снова думал об этом, не в силах понять причину, и только и мог, что тихо вздыхать.

И до тех пор, пока Тао Мо не уселся на подъехавшую запряжённую волами телегу, которой управлял деревенский житель, и не стал наблюдать, как Гу Шэ постепенно исчезает из поля его зрения, они не произнесли больше ни слова.