Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 81 из 263

— «Благородный муж всегда спокоен». [170] Раз господин не собирается его использовать, тогда с какой стати боится пожить у него немного? — походив вокруг да около, Му Чунь наконец вернулся к главной теме.

Тао Мо хотел, но не решился ответить. Хоть у него и не было намерения использовать Гу Шэ, но это ведь совсем не означало, что не было никаких других намерений, а?

[169] 玩弄 [wá

[170] 君子坦荡荡,小人长戚戚 [jūnzǐ tǎn dàngdàng, xiǎorén cháng qīqī] – «благородный муж всегда безмятежен и спокоен, маленький человек постоянно встревожен и обеспокоен».

Услышав упоминание о том, что после этого отказа Тао Мо, похоже, будет намного сложнее упрочить своё положение в уезде Таньян, Хао Гоцзы, в свою очередь, тоже начал убеждать его:

— Это же только на несколько дней. Молодому господину всего лишь нужно приходить туда ночевать, а утром возвращаться в уездную управу и целый день заниматься служебными делами.

Му Чунь вопросительно приподнял бровь.

Взгляд Тао Мо долго блуждал от одного к другому, прежде чем он кивнул и произнёс:

— Ладно, тогда так тому и быть.

Чтобы продемонстрировать свои самые искренние намерения, они вместе с Хао Гоцзы сперва сходили в город, и он лично выбрал и купил небольшой подарок, и только потом, прихватив с собой свои вещи, они вступили в ворота поместья Гу.

Гу Сяоцзя как будто знал, когда именно они придут, и уже заранее ждал их в дверях. Увидев, что они несут с собой кучу разных вещей, да ещё в придачу, торчащую из тюка на половину своей длины палку для почёсывания, он не мог не скривить рот, когда произнёс:

— Вы же не принесли сюда всё своё имущество с расчётом поселиться навсегда?

Хао Гоцзы уже собрался возразить в ответ, но Тао Мо изо всех сил дёрнул его за рукав.

— Всего лишь маленький скромный дар в знак моего искреннего уважения, — Тао Мо вышел вперёд, держа в руках подарок.

Гу Сяоцзя повидал немало подарков, но настолько жалкие видел действительно нечасто. Однако, зная, что его молодой господин относится к нему по-особенному, не осмелился создавать ему помехи и кивнул стоявшему в стороне привратнику.

Привратник тут же принял подарок.

Тао Мо вздохнул с облегчением.

— Следуй за мной, я отведу тебя в гостевой дом, — Гу Сяоцзя повернулся и направился внутрь.

Тао Мо и Хао Гоцзы поспешили вдогонку.

В поместье Гу было множество жилых построек [171], Гу Сяоцзя нарочно выбрал для них двор Люсянь – самый удалённый от двора Цинъинь – дома, в котором жил Гу Шэ.

[171] 宅院 [zháiyuàn] – отдельное жилое здание, дом с внутренним двором.

У Хао Гоцзы голова кругом пошла от бесконечных поворотов налево-направо, и он не удержался от комментария:

— Почему это жильё настолько далеко?

— Ничего не поделаешь, поместье такое большое, что куда ни пойдёшь, в любую сторону целый час идти. Я и так уже выбрал самый ближайший дом. Если не можешь запомнить, я нарисую для тебя план, — отозвался Гу Сяоцзя.

— Большое спасибо, но я запомнил, — улыбнувшись ответил Тао Мо.

Гу Сяоцзя был слегка удивлён. Он намеренно водил их кругами, да так много, что едва ли сам смог бы вспомнить дорогу, если бы пришлось идти таким путём ещё раз. Он что, действительно всё это запомнил?

— Ты уверен? — засомневался он.

Тао Мо кивнул.

Хао Гоцзы бросил на Гу Сяоцзя торжествующий взгляд.

— Ну раз уж ты запомнил, тогда вечером я не буду заходить за тобой, чтобы проводить на ужин. Так что, повторив только что пройденный маршрут, сам найдёшь главный зал.

Тао Мо согласился и поблагодарил.

Дождавшись, когда Гу Сяоцзя уйдёт, Хао Гоцзы сполна выразил накопившееся недовольство:

— Ну ясно же, что он просто слуга, а такой заносчивый, будто сын императора и наследник престола.

— Не болтай ерунды! — слегка пожурил его Тао Мо.

— Молодой господин и правда смог запомнить весь этот маршрут? Почему мне кажется, как будто были дорожки, по которым мы прошли по два раза? — спросил Хао Гоцзы.

— Видишь тот сад? А ещё те два мостика? Мы действительно прошли по ним дважды, — объяснил Тао Мо.

— Я так и знал, что у этого Гу Сяоцзя недобрые намерения! — с негодованием сказал Хао Гоцзы.

— Мы ютимся под чужой крышей, не надо придираться, — произнёс Тао Мо.

Хао Гоцзы посмотрел на него и почувствовал умиротворение, а на сердце потеплело. Хотя он знал, что молодой господин сильно повзрослел после всего произошедшего со старым господином, но прямо сейчас это чувство было особенно сильным.

— Да, молодой господин.

Солнце склонилось к западу, повсюду зажглись фонари.

Тао Мо, прихватив с собой Хао Гоцзы и пройдя через многочисленные арки, ворота и переходы, наконец добрался до главного зала, который упоминал Гу Сяоцзя.

Они предполагали, что будут ужинать только вдвоём, но неожиданно оказалось, что Гу Шэ тоже присутствовал там.

— Прошу, — равнодушно произнёс Гу Шэ.

Тао Мо целиком избавился от чувства «одиночества под чужой крышей» и обрадованно уселся за стол.

Увидев, что Гу Сяоцзя услужливо стоит рядом с Гу Шэ, Хао Гоцзы тоже встал позади Тао Мо.

Тао Мо с нетерпением посмотрел на Гу Шэ, ожидая, когда он спросит у него что-нибудь из вежливости, например, поинтересуется как он устроился или смог ли свыкнуться с новой обстановкой, и другие обычные учтивые фразы, но, прождав целую вечность, дождался только того, что Гу Шэ взял палочки для еды и положил кусок баклажана себе в рот.

— ...

Гу Шэ, заметив, что он пристально, не отводя глаз, смотрит на него, тоже непроизвольно посмотрел в ответ.

Взгляды встретились.

Лицо Тао Мо вспыхнуло как пожар.

— Жарко? — вопросительно приподнял бровь Гу Шэ.

— Ничего, всё нормально, — Тао Мо крайне поспешно схватил палочки для еды и быстро, один за другим, отправил себе в рот несколько кусочков баклажана.

Гу Шэ больше ничего не сказал.

В молчании доев свой ужин, Тао Мо как раз пытался придумать тему для разговора, когда услышал вопрос Гу Шэ:

— Умеешь играть в ци? [172]

Тао Мо быстро кивнул.

Гу Сяоцзя, поняв с полуслова, установил доску для вэйци.

[172] 棋 [qí] – ци, а также 围棋 [wéiqí] – вэйци, больше известная как го, дословно «облавные (окружающие) шашки» – логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае, по разным оценкам, между 2000 и 200 годами до н.э.

Глядя на стоящего в стороне голодного Хао Гоцзы, Тао Мо стало его жалко, он не выдержал и произнёс:

— Ты уже можешь уйти.

И как только он закончил говорить, у Хао Гоцзы сразу заурчало в животе.

Гу Сяоцзя разразился смехом.

— Отведи его поесть, — произнёс Гу Шэ.

— Да, — Гу Сяоцзя посмотрел на смущённое выражение лица Хао Гоцзы и с превеликим удовольствием выполнил приказ.

После ухода Гу Сяоцзя и Хао Гоцзы, Тао Мо с Гу Шэ остались в главном зале только вдвоём.

При взгляде на бесподобную красоту Гу Шэ с такого близкого расстояния сердце Тао Мо невольно забилось в ненормальном ритме, и камни на игровой доске тоже смешались как попало. Всего несколько минут и Гу Шэ разгромил его в пух и прах.

Оценив безнадёжную ситуацию на доске, Гу Шэ невозмутимо собрал камни и сложил их обратно в чашу.

Казалось, разглядев его недовольство, Тао Мо спросил, пытаясь исправить положение: