Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 75 из 263

Глава 5. Часть 1. Тесная связь *

Стояла глубокая ночь.

Гу Шэ толкнул дверь в комнату и тотчас нахмурился. Из комнаты доносился раскатистый храп.

Вся комната была пропитана запахом алкоголя, который совершенно не вязался с ароматом орхидей.

Гу Шэ застыл на пороге, повернулся и зажёг лампу.

Комната осветилась, но храп, казалось, стал ещё более оглушительным.

Он поднёс лампу ближе к кровати.

Человек лежал спиной к нему и крепко спал в обнимку с одеялом, одной ногой упираясь в изножье кровати, а другую свесив за край.

Гу Шэ показалось, что фигура человека выглядит знакомо, он протянул руку и перевернул его.

— Кхэ! — из горла Тао Мо вырвался сдавленный звук, как будто он задыхался.

Гу Шэ испугался, подумав, что он не может дышать, и поспешил на помощь, слегка похлопав его по груди.

Тао Мо глубоко вздохнул, причмокнул пару раз губами, повернул голову набок и снова заснул.

— ...

Гу Шэ стоял перед кроватью и долго молча смотрел на него, и только когда снова послышалось невнятное бормотание, поставил лампу в стороне, повернулся и вышел из комнаты.

Как раз перед тем, как его вызвали в дом, Гу Сяоцзя лущил и ел соевые бобы. Поскольку он побежал в спешке, то всё ещё держал в руке один стручок, и среагировал только когда оказался прямо перед Гу Шэ. Увидев, что Гу Шэ бросил взгляд на его «припас», он вымучено улыбнулся и спрятал руку за спину.

— Молодой господин желает искупаться?

Гу Шэ молча указал пальцем в сторону двери.

Гу Сяоцзя опешил, сделал два шага к дому и, даже ещё не поднявшись по каменным ступеням, услышал громкий храп. Крайне потрясённый, он быстро ворвался внутрь и тотчас закричал:

— Эй! Ты кто такой? А? Ты? Ты... ты... ты что здесь делаешь?

Гу Шэ нахмурил брови, зашёл следом и увидел, как Гу Сяоцзя трясёт Тао Мо, а тот, пьяный до одури, изо всех сил размахивает руками, пытаясь вырваться из его захвата.

— Прекрати, — остановил его Гу Шэ.

Гу Сяоцзя моментально убрал руки и произнёс, обернувшись:

— Значит, сегодня вечером мне не померещилось. Я видел, как тот советник Му из уездной управы спрыгнул с крыши, да ещё при этом держа человека на руках... Неужели это он его принёс?

— Му Чунь? — нахмурившись переспросил Гу Шэ.

— О нём и говорю! — Гу Сяоцзя между делом запихнул в рот стручок сои, который держал в руке, — Никак не думал, что он вдруг окажется мастером. Но зачем он положил Тао Мо на постель молодого господина?

Гу Шэ промолчал. Он знал, что этот Му Чунь не прост, но не мог понять, что именно он задумал.

Гу Сяоцзя выплюнул бобовую шкурку и только после этого сообразил, что случайно сделал. Он торопливо спрятал руки за спину и, старательно пытаясь сохранить невозмутимый вид, спросил:

— Ну и что нам теперь делать, молодой господин? Отправить его в гостиницу или послать кого-нибудь с сообщением в уездную управу?

Гу Шэ мгновение подумал и вдруг неожиданно сказал:

— Приберись в соседней комнате. [162]

— ...Чего? — тупо посмотрел на него Гу Сяоцзя.

— Смени постельное белье.

— А-а, — Гу Сяоцзя медленно сделал пару шагов к двери и не утерпев обернулся, — Молодой господин, ты же не собираешься оставить его здесь?

— Собираюсь.

После того как Гу Шэ сослал его работать на кухню, у Гу Сяоцзя немного поубавилось смелости, но «даже исхудавший верблюд больше лошади» [163], или толще, и он снова начал допытываться:

— Молодой господин не боится, что это может быть «ловушка с красоткой»? [164]

— Для него или для меня? — приподнял брови Гу Шэ.

Вопрос озадачил Гу Сяоцзя.

— Ну да, я забыл, он же тоже мужчина, — почесав в затылке, отозвался он.

[162] 外间 [wài jiān] – внешнее (наружное) помещение китайского дома; прихожая, передняя; проходная комната – в противоположность 里间 [lǐ jiān] – внутренняя комната (после проходной); внутренние покои.

[163] 瘦死的骆驼比马大 [shòusǐ de luòtuo bǐ mǎ dà] – «худой верблюд больше лошади» – здесь в значении «даже с поубавившейся храбростью смелее большинства».

[164] 仙人跳 [xiānrén tiào] – «прыгнуть в сети красавицы», угодить в западню – вид аферы в прошлом, когда мошенники подстраивали ловушку, используя привлекательную женщину в качестве приманки, чтобы вымогать деньги с помощью шантажа; 仙人 [xiānrén] – небожитель, бессмертный, «фея» = «очень красивая женщина»; 跳 [tiào] – прыгать.

Хоть и с неохотой Гу Сяоцзя выполнил распоряжение Гу Шэ и освободил прежде никогда никем не использовавшуюся комнату, а затем позвал двух слуг, чтобы они перенесли туда их «гостя».

В результате всей этой суматохи Тао Мо на полпути проснулся, открыл глаза и в прострации уставился на руководящего действом со стороны Гу Сяоцзя.

Гу Сяоцзя чуть не взбесился, глядя на него, но Тао Мо откинул голову назад и снова уснул, поэтому весь переполнявший Гу Сяоцзя гнев при нём и остался.

— Прилагайте больше усилий, — потребовал он от слуг, негодуя на безмятежно спящего Тао Мо.

Но слуги, решив, что это сарказм, тотчас начали двигаться тише и осторожней.

— ..., — Гу Сяоцзя.

Наконец, порядком намаявшись, Гу Сяоцзя справился с задачей и с беспокойством спросил Гу Шэ:

— Молодой господин, а что, если я постелю себе на полу и останусь здесь на ночь?

— Не нужно, — коротко ответил Гу Шэ.

— Но... — Гу Сяоцзя всё никак не отступал и продолжал недовольно смотреть на смежную комнату.

— Я знаю, что делаю, — потерял терпение Гу Шэ.

Гу Сяоцзя не решился больше докучать и молча вышел из комнаты, но не ушёл сразу, а как будто выжидал пока Гу Шэ передумает. Но так и не дождавшись других распоряжений, наконец сдался, закрыл дверь и ушёл.

Дверь наконец закрылась, Гу Шэ сидел возле кровати, слушая, как на другой стороне Тао Мо сладко посапывает во сне, и у него внезапно возникло поразительное чувство, как будто он и правда не один в этой непроглядной ночи. Начиная с трёхлетнего возраста он спал в своей комнате один. Несмотря на то, что в передней всегда находились служанки, но они никогда не осмеливались говорить в полный голос, даже дышали и то с опаской, поэтому с наступлением ночи ему часто казалось, что он совершенно один между небом и землёй. И хотя Тао Мо громко сопел во сне, но это постоянно напоминало Гу Шэ, что на другой стороне комнаты вместе с ним был ещё один человек.

— Кхэ! — Тао Мо снова шумно вздохнул, и тут же следом послышался шорох, когда он перевернулся на другой бок.

Гу Шэ прислушался, и уголки его губ беззвучно взметнулись вверх.

На следующий день Тао Мо проснулся на рассвете. Ощущая сильную сухость во рту и с трудом продрав глаза, он поднялся, чтобы налить себе воды. Но сделав всего несколько шагов, ударился коленкой о стул и с размаху повалился прямо на столик перед ним.

Прошло порядком времени, прежде чем он очухался и поднялся на ноги, потирая ладонью середину груди. Он вытаращил глаза, оглянулся по сторонам и замер от удивления.

— Это... где?

— У меня дома.

Услышав прозвучавший из внутренней комнаты голос Гу Шэ, Тао Мо едва не запрыгнул на стол от испуга.

— Гу... Гу Шэ? — поражённо спросил он, — Почему ты здесь?

— Это моя спальня.

— ...Тогда почему я здесь?

— Не знаю, — Гу Шэ не собирался раскрывать того, каким мастером оказался Му Чунь.

Тао Мо осознавал, что задал глупый вопрос, но как бы ни ломал голову, не мог понять, как он здесь очутился.

— Вчера я абсолютно точно поехал в соседний уезд на свадьбу Лян Вэньу и молодой госпожи Цю... — он вспомнил, что это было первое дело, которое проиграл Гу Шэ, и ему определённо не понравится об этом слушать, поэтому быстро закрыл рот.