Страница 29 из 263
Глава 2. Часть 5.
По правде говоря, советник Цзинь в данную минуту пребывал в шоке.
Наконец он понял, почему Тао Мо был настолько излишне терпелив к своему оппоненту. С того самого момента, как тот мужчина поднялся с колен, он понял, что его настоящей целью было разозлить и спровоцировать Тао Мо. Видимо он использовал себя в качестве приманки и, расставив ловушку, ждал, когда Тао Мо попадётся в неё. Следует иметь в виду, что в уезде Таньян, где скопилось так много адвокатов, стоит только главе уезда допустить хоть малейшую ошибку, и вслед за этим последует бесконечный поток гневной критики и всеобщего осуждения. Причина, по которой все те прежние главы уезда были переведены, сняты с должности или даже преждевременно ушли из жизни, именно в том, что они не смогли выдержать всего этого. Он не ожидал, что Тао Мо с самого начала был начеку и, использовав метод «четыре ляна сдвигают тысячу цзиней» [73], обернул ситуацию в свою пользу, пустив прахом все замыслы этого человека.
[73] 四两拨千斤 [sì liǎng bō qiānjīn] – «четыре ляна сдвигают тысячу цзиней» = не силой, а умением (ловкость победит силу); решить большую проблему без особых усилий (лян и цзинь – меры веса).
Подумав об этом, советник Цзинь посмотрел на Тао Мо со смешанными чувствами.
Кто бы мог подумать, что в столь молодом возрасте его способности уже достигли такого уровня. Если не сразу, то в ближайшем будущем не за горами тот день, когда он без лишних усилий сделает карьеру чиновника на государственной службе — «лёгкими шагами поднимется к синим облакам».
Откуда Тао Мо мог знать, что за такое короткое время советник Цзинь в своих мыслях зашёл уже так далеко? В настоящий момент у него была только одна мысль, а именно... правда ли, что молодая госпожа Тун действительно умерла, пострадав от несправедливости? Если она действительно умерла от несправедливости, тогда почему в доме семьи Тун всё так спокойно? Кто же из родителей не любит своих детей? Как отец и мать могли довести до смерти собственную дочь?
Когда он покинул зал суда, этот вопрос всё ещё вертелся у него в голове. Он даже не услышал, когда Хао Гоцзы окликнул его.
— Молодой господин! — в итоге Хао Гоцзы пришлось схватить его, прежде чем он врезался в столб. И злясь, и потешаясь одновременно, он спросил: — О чём молодой господин настолько сильно задумался?
— Я думал о молодой госпоже Тун, — опомнившись, сказал Тао Мо.
— Молодому господину понравилась женщина? — сперва обрадовался Хао Гоцзы, но тут же расстроено добавил: — Но эта женщина уже умерла.
— У меня нет таких неподобающих мыслей по отношению к ней, — ответил Тао Мо.
— Даже если и есть, уже слишком поздно, — сказал Хао Гоцзы, — Но то, что молодому господину понравилась женщина, это уже без сомнений радостное событие. Я думаю, что уезд Таньян настолько большой, что в нём найдётся достаточно незамужних девушек, чтобы молодой господин приглядел ту, которая ему понравится.
— Хватит нести чушь! Где ты собрался глядеть на незамужних девушек? — сделал выговор Лао Тао. Он только что услышал от советника Цзиня о том, что произошло в суде, и сразу примчался сюда, беспокоясь, что Тао Мо будет расстроен из-за несправедливых нападок, — Ты всё ещё не приготовил завтрак.
Хао Гоцзы убежал, высунув язык.
— Неизвестно откуда явился этот человек, молодому господину не стоит принимать это близко к сердцу, — сказал Лао Тао, обернувшись к Тао Мо.
— Раз уж этот человек осмелился прийти в суд, всё, что он сказал, скорее всего правда. Может быть, молодая госпожа Тун действительно умерла, пострадав от несправедливости, — отозвался Тао Мо.
— Родители и дети – самые близкие на свете люди, — ответил Лао Тао, — Если молодая госпожа Тун и правда умерла ни за что, они бы обязательно стали добиваться справедливости ради неё. Почему вместо этого какой-то неизвестный мужчина пришёл в ярости кричать посреди зала суда? — на самом деле, ещё он был немного недоволен Тао Мо из-за того, что тот человек преспокойно развернулся и ушёл как ни в чём не бывало, но раз уж так получилось, не было смысла снова об этом говорить.
— Но в случае, если этот человек сказал правду, и это именно они общими усилиями довели её до самоубийства, тогда это объясняет, почему они не ищут справедливости ради неё, — покачав головой, сказал Тао Мо.
— Но судебный пристав Цуй и следователь вместе осмотрели тело. Ничего подозрительного действительно не было, — ответил Лао Тао.
— Лучше мне самому сходить в дом семьи Тун, — подумав, сказал Тао Мо.
— Зачем молодой господин собрался туда пойти? — удивился Лао Тао.
— Естественно для того, чтобы вести следствие, — как само собой разумеющееся, сказал Тао Мо, — Я глава уезда Таньян, это моя обязанность лично участвовать в каждом деле, чтобы не допустить ни малейшего недосмотра.
— Нельзя этого делать, — нахмурившись сказал Лао Тао.
— Почему нельзя? — озадаченно спросил Тао Мо.
— Так как ранее мы уже направляли судебного пристава Цуя для расследования этого дела и пришли к заключению, что молодая госпожа Тун повесилась, теперь нет никаких оснований внезапно начинать пересмотр дела из опасения, что это вызовет недовольство семьи Тун, — ответил Лао Тао.
— Значит ничего с этим не поделаешь, — сказал Тао Мо, — Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы молодая госпожа Тун терпела несправедливость.
— Но у семьи Тун есть родственные отношения через брак с наставником Ичуем.
— И что с того?
— Во-первых, и семья Тун, и госпожа Ичуй абсолютно уверены и считают доказанным тот факт, что молодая госпожа Тун покончила с собой, повесившись, — пришлось объяснять свои слова Лао Тао, — Во-вторых, молодая госпожа Тун умерла незамужней, но тем не менее, какой-то неизвестный мужчина пришёл в суд, чтобы бить в барабан и требовать справедливости. Если об этом станет известно, это навредит репутации молодой госпожи Тун.
— О, нет! Я забыл спросить того мужчину, какие у него отношения с молодой госпожой Тун, — вдруг, резко встрепенувшись, сказал Тао Мо.
— Если ты хочешь об этом узнать, то это несложно. Случай молодой госпожи Тун наделал в городе много шума, но тот человек пришёл ударить в барабан только сегодня. А это значит, что он неместный. Возможно, он прибыл из другого уезда сразу после того, как получил известие о её смерти. Достаточно только, чтобы молодой господин отправил кого-нибудь с расспросами в городские гостиницы и постоялые дворы, и тогда, скорее всего, ты сможешь его найти, — объяснил Лао Тао.
— Хорошо, тогда я пойду, — Тао Мо быстро сделал несколько шагов и спросил, оглянувшись: — А как мне отправить кого-то?
— Если молодой господин хочет что-то сделать, поручи это советнику Цзиню, пусть сделает он, — со вздохом сказал Лао Тао.
— Хорошо, — и Тао Мо мгновенно убежал, растворившись как струйка дыма.
Лао Тао подумал немного, но так и не почувствовав себя спокойно, последовал за Тао Мо в кабинет советника Цзиня.
Советник Цзинь помогал Тао Мо вести дела уездной управы. А если говорить точнее, то он вёл дела вместо него. Фактически это именно он всё улаживал и только потом представлял доклад Тао Мо.
— Советник Цзинь! — Тао Мо ворвался как порыв ветра.
— Господин? — советник Цзинь ожидал его появления, он отложил кисть и неспешно поднялся.
— Я хочу отправить советника, чтобы выяснить личность того человека.
— Отправить меня? — советник Цзинь остолбенел, подумав про себя: «Разве такую работу должен выполнять не простой служащий уездной управы? Почему должен идти я»?
Лао Тао вошёл в дверь следом за Тао Мо и объяснил:
— Молодой господин имел в виду, чтобы советник передал это распоряжение от его имени.