Страница 251 из 263
Тао Мо и правда не ожидал, что такой мелкий чиновник, как он, сможет когда-либо в своей жизни собственными глазами лицезреть облик высочайшего государя, да к тому же тот ещё будет возлагать на него большие надежды. Слово за словом вспоминая то, что сказал ему Император, он не мог не почувствовать всплеск эмоций.
А вот Гу Шэ, особенно по контрасту с Тао Мо, совсем не выглядел довольным. На его лице не только не было радостного выражения, а наоборот его брови были сильно нахмурены, когда он отдавал распоряжение Гу Сяоцзя:
— Скажи на кухне, чтобы приготовили еду и пайки в дорогу, мы уедем сразу после обеда.
— Зачем так спешить? — ошеломлённо спросил Тао Мо.
— «Быть рядом с государем всё равно что рядом с тигром» [444], — прокомментировал Гу Сяоцзя, — Если император сдался в один момент, это не значит, что он сдастся в следующий. Он может вернуться, чтобы снова приставать с уговорами, если не сможет отделаться от своей идеи, так что лучше уж уехать подальше. Чем скорее уедем, тем спокойнее будет!
Тао Мо действительно не ожидал, что император, который был таким высоким и могущественным в его глазах, окажется настолько ничего не стоящим в его устах.
— Но мы ещё не попрощались с дедушкой, — запинаясь пробормотал он.
— Чжу Хун отнесёт ему письмо, — сказал Гу Шэ, а потом, заметив, что Тао Мо всё ещё не хочет уезжать так быстро, добавил: — Будет ещё много возможностей встретиться вновь.
Тао Мо ещё некоторое время сидел на полу, а затем, наконец восстановив силы, поднялся.
Чжу Хун убрал всю еду, которую оставил император, и приготовил для них новый стол с простыми горячими блюдами. Когда Гу Шэ и Тао Мо закончили есть, Хао Гоцзы и Гу Сяоцзя как раз тоже закончили собирать багаж.
Тао Мо вдруг вспомнил, что давно не видел Лао Тао и удивлённо спросил:
— А где Лао Тао?
— Он сказал, что пошёл повидаться со старым другом и вернётся через несколько дней, — объяснил Хао Гоцзы.
— Может, подождём его? — Тао Мо посмотрел на Гу Шэ.
— Мы просто оставим ему сообщение, — ответил Гу Шэ.
Тао Мо видел, что Гу Шэ твердо решил уехать, и больше ничего не сказал, а лишь настоятельно попросил Чжу Хуна, чтобы тот обязательно передал ему сообщение.
Чжу Хун пообещал передать.
Тао Мо и Гу Шэ сели в экипаж и откинули занавеску, чтобы полюбоваться пейзажами за окном, и оба чувствовали себя так, словно были во сне.
— Сяньчжи, если это сон, то я хотел бы остаться в нём навечно и никогда не просыпаться.
— Навечно остаться во сне и никогда не просыпаться? — Гу Шэ вдруг улыбнулся, — Сон похож на жизнь, жизнь похожа на сон. Что есть сон и что есть жизнь? «Кто первым проснётся от долгого сна? Я всю свою жизнь познаю себя». [445] А ведь так оно и есть, «я» познаёт себя.
Тао Мо, казалось, вроде что-то понял, а вроде и не понял.
— Ты когда-нибудь просыпался ото сна? — спросил Гу Шэ.
Тао Мо совсем растерялся. Конечно, он просыпался ото сна, но это было не то пробуждение, о котором он хотел сказать.
— Если ты не понимаешь...
Тао Мо беспомощно глазел на него.
— Тогда перепиши выражение «Захотел сын позаботиться о родителях, а их уже нет» ещё десять раз.
— ... , — Тао Мо не знал, как реагировать, а потом тихонько пробормотал: — Я прошлые десять раз ещё не переписал.
Гу Шэ покосился на него:
— Тогда перепиши сто.
— А почему не двадцать? — с округлившимися глазами спросил Тао Мо.
— Потому что это сон, — ответил Гу Шэ.
Тао Мо в недоумении молчал.
— Во сне десять плюс десять – это сто.
— ... .
— Теперь ты хочешь проснуться, но уже поздно, — не унимался Гу Шэ.
Тао Мо внезапно повернулся и серьёзно посмотрел на него:
— Я не хотел бы проснуться, даже если бы мне пришлось переписать это тысячу или десять тысяч раз, не говоря уже о сотне.
— Тогда перепиши тысячу раз, — невозмутимо произнёс Гу Шэ.
— А?
— Десять тысяч раз.
— ... , — почему этот сон становится всё более и более утомительным, а?
***
[441] И снова любимая «игра словами» :) Об этом устойчивом обороте уже упоминалось в примечании [252] к 4-й части 8-й главы, но нелишне будет и повторить :) И так... 舞文弄墨 [wǔwén nòngmò] – заниматься литературным творчеством, демонстрировать умение владеть словом, заниматься «словесным жонглированием», играть словами. Первая часть чэнъюя 舞文 [wǔwén] Увэнь – это второе имя Тао Мо, а последнее слово там же – это его первое имя – Мо 墨 [mò] (тушь, каллиграфия, грамотность). Ну и напоследок: антонимом чэнъюя 舞文弄墨 [wǔwén nòngmò] является чэнъюй 目不识丁 [mù bù shí dīng] – быть абсолютно безграмотным – так неоднократно, на протяжении всей истории говорят о Тао Мо, и это же выражение использовано в оригинальном названии новеллы: 识汝不识丁 [shí rǔ bù shí dīng] – «Знаю, ты неграмотный» («Всем известно, что ты неграмотный»).
[442] 连理 [liánlǐ] – срастаться [стволами или ветвями], быть подобно сросшимся деревьям = согласие в семье, взаимная любовь супругов.
[443] 铁丸子打汤——不进油盐 [tiě wánzi dǎ tāng – bù jìn yóu yán] – «суп с чугунной дробью – ни масло, ни соль не добавишь» = быть очень упрямым, «упереться рогом, да так, что с места не сдвинешь».
[444] 伴君如伴虎 [bàn jūn rú bàn hǔ] – «быть рядом с государем всё равно что рядом с тигром» = поведение сильных и власть имущих непредсказуемо, милость правителя в любой момент может смениться гневом.
[445] 『大梦谁先觉？平生我自知。』 [dàmèng shéi xiān jué, píng shēng wǒ zìzhī] «Кто первым проснётся от долгого сна? Я всю свою жизнь познаю себя» – цитата из романа «Троецарствие» 《三国演义》 [sānguó yǎnyì], 38 глава, эпизод, в котором полководец Лю Бэй третий раз посещает тростниковую хижину мудреца Чжугэ Ляна. Чжугэ Лян просыпается ото сна и вдруг произносит стихотворение, которое начинается с этих строк. Толкование: 大梦 [dàmèng] «Долгий сон» (великое заблуждение) – даосское воззрение на человеческую жизнь. Жизнь – это всего лишь сон, который кажется реальностью, кто может ясно видеть сквозь сон? (Сколько людей в мире способны увидеть общую картину жизни?) Однако «я» способно пробудиться и осознать истину, понять смысл жизни и законы мироздания.