Страница 130 из 263
Глава 7. Часть 8.
На следующий день Хао Гоцзы понял, что ошибался. Не пять человек, а семь.
Гу Шэ с Тао Мо сели в экипаж первыми, а Лао Тао, советник Цзинь, Сан Сяоту, Хао Гоцзы и Гу Сяоцзя остались стоять снаружи, растерянно уставившись друг на друга.
— Я управляю экипажем, — Гу Сяоцзя точно знал, что ему нужно делать, и проворно забрался на своё место.
— Я тоже, — Хао Гоцзы не стал дожидаться реакции остальных, а сразу запрыгнул наверх и уселся рядом с Гу Сяоцзя.
Советник Цзинь тяжко вздохнул:
— Я уже немолод, в моем-то возрасте мне лучше ехать в экипаже, — произнёс он и тут же, шустро перебирая руками и ногами, забрался внутрь.
Лао Тао посмотрел на Сан Сяоту.
Сан Сяоту вжал голову в плечи:
— Молодой господин велел мне повсюду следовать за ним, чтобы я всегда был под рукой.
Лао Тао нахмурился. Насколько ему было известно, Сан Сяоту прислуживал в поместье Гу исключительно Тао Мо. И кому именно он собрался служить, поехав сейчас вместе с ними? Но это был экипаж Гу Шэ, и он мог взять кого ему угодно, так что Лао Тао было нечего на это возразить.
Сан Сяоту проводил взглядом не спеша забравшегося в экипаж Лао Тао и осторожно последовал за ним.
Дверь закрылась, и экипаж медленно тронулся с места.
Тао Мо сидел, вплотную прижавшись к Гу Шэ, и его рука по всей длине от плеча до кисти касалась его руки. Он опустил голову и уставился себе под ноги, боясь только одного – что кто-нибудь заметит его смущение и удовольствие.
На самом деле пространства внутри экипажа было вполне достаточно, но чайный столик и шкаф занимали много места, поэтому несколько человек были вынуждены сидеть, прижавшись плечом к плечу.
Все молчали.
Отсюда до соседнего уезда было как минимум десять часов езды, и мысль о том, что ему придётся вот так сидеть тут десять, а то и больше часов, оказалась для советника Цзиня довольно горькой пилюлей, и он уже втайне сожалел, что дал Лао Тао своё согласие поехать вместе с ними. Он провёл глазами по лицам всех присутствовавших и в итоге остановил взгляд над макушкой Тао Мо:
— Кажется Цуй Цзюн довольно часто захаживал в уездную управу в последнее время, — от нечего делать произнёс он, по принципу «не знаешь, что сказать – придумай».
Тао Мо поднял голову и не особо вникая спросил:
— Правда?
— Господину придётся во многом полагаться на него в будущем, так что частое общение с ним и поддержание более тесных отношений должно войти у господина в привычку, — отозвался советник Цзинь. Он уже достаточно долго проработал рядом с Тао Мо, чтобы исподволь мало-помалу узнать его характер и понять, что он вовсе не лицемер, который лишь прикидывается простачком, а на самом деле слишком прямой и открытый, но не слишком вдумчивый человек. Его первое впечатление о Тао Мо не было хорошим, и вот теперь он, тот, кто поначалу злорадствовал по каждому пустяку, постепенно стал во многом похож на Лао Тао и незаметно превратился в человека, который «резок на словах, но мягок в душе» [238].
Тао Мо покивал, выражая согласие, и погрузился в свои мысли.
Гу Шэ, наклонив голову, искоса взглянул на советника Цзиня.
Советник Цзинь был неописуемо удивлён, почувствовав, что этот взгляд таил какой-то скрытый смысл, вот только он не смог понять какой.
Внутри экипажа снова стало тихо.
Советник Цзинь тоже больше не пытался найти тему для разговора, а просто молча сидел, сосредоточившись на своих мыслях.
Экипаж дважды останавливался по пути, и наконец, уже почти под вечер прибыл в соседний уезд. Из-за долгой, утомительной тряски по ухабистой дороге, едва переступив порог гостиницы, все быстренько разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть, и радужные планы Тао Мо пойти прогуляться по округе сгинули в небытие.
На следующий день Тао Мо и все остальные оделись в неприметную одежду, а затем смешались с толпой, чтобы скрытно понаблюдать за ходом судебного процесса. Но несмотря на это, их группа всё равно сильно бросалась в глаза. И причина была только в одном... Хотя Гу Шэ и не разоделся в лисью шубу и собольи меха, но его роскошная внешность и горделивая осанка никуда не делись, и он величаво стоял в окружении толпы, возвышаясь над окружающими, словно журавль среди кур.
Принимая во внимание высокий рост Гу Шэ, советник Цзинь сперва рассчитывал, что у них получится встать так, чтобы его заслонили остальные, но кто же знал, что если они будут стоять все вместе, их обнаружат даже быстрее, чем если бы они стояли порознь. Он заметил озадаченный взгляд местного советника, и сразу понял, что тот его уже узнал.
К счастью, тот советник ничего не сказал – в тот момент, когда местный глава уезда ударил молотком и начал процесс, он быстро отвернулся в другую сторону.
Лесоруба привели в зал суда, но он оказался вовсе не таким, каким его ожидали увидеть собравшиеся зеваки, и, судя по внешности, казался довольно неплохим человеком. Он проявил исключительное сотрудничество и вполне охотно ответил на все вопросы, которые задал ему глава этого уезда.
Судебный процесс, который по мнению Тао Мо, должен был бы превратиться в яростный спор, неожиданно странным образом тихо и мирно закончился после краткого обмена вопросами и ответами между двумя людьми.
Лесоруб не колебался ни единой секунды даже в тот момент, когда советник извлёк судебный иск, чтобы он его подписал, как будто он уже давно поставил крест на своей жизни.
Судебное разбирательство закончилось очень быстро, и люди разочарованно потянулись на выход.
Тао Мо слился с людским потоком и погрузился в размышления.
— А ты что об этом думаешь? — спросил советника Цзиня Лао Тао, когда они вышли за пределы зала суда.
— Убийца пойман, все довольны, — усмехнулся советник Цзинь.
— Боюсь только, что это всего лишь козел отпущения, — произнёс Лао Тао.
— Но, так или иначе, подсудимый сознался сам, — ответил советник Цзинь.
— Но он не объяснил, откуда он взял лук и стрелы, и не объяснил, как он смог так точно выстрелить, — вступил в разговор Тао Мо.
— Глупо, на редкость глупо... На столько, что с головой выдаёт притворство, — советник Цзинь тихо вздохнул, — Это дело напрямую затрагивает вопрос жизни и смерти человека, и для вынесения окончательного приговора о нём следует доложить в вышестоящую инстанцию.
— Преступник сам сознался, — вмешался Гу Сяоцзя, — Так что, скорее всего, никто уже ни в чём не станет разбираться, даже когда об этом доложат по всем инстанциям, — на кого пенять, если человек сам ищет себе смерти?
— Но так не должно быть, — Тао Мо с надеждой посмотрел на Гу Шэ, по-видимому, ожидая, что он ну хоть что-нибудь скажет.
И Гу Шэ не обманул его ожидания, наконец-то открыв рот:
— Найди место, где можно отдохнуть.
— Чего? — потерялся Тао Мо.
— Ноги болят.
Местная чайная была не настолько изысканной, как в уезде Таньян, а чай, который им принесли, оказался ещё менее достойным упоминания.
Гу Шэ действительно пришёл сюда просто немного посидеть.
Тао Мо заметил, что и советник Цзинь, и Гу Сяоцзя оба, после первого же глотка чая, отставили свои чашки подальше, не желая больше даже дотрагиваться до них.
— Советник Хоу видел меня, — произнёс советник Цзинь.
Упомянутый им человек был, разумеется, советником главы этого уезда.
— Интересно, узнал ли он молодого господина? — нахмурившись спросил Лао Тао.
Советник Цзинь бросил взгляд на Гу Шэ:
— Даже если не узнал, он практически наверняка смог об этом догадаться, — Гу Шэ был слишком заметен, а когда такой человек объявляется во время суда, тут уж, пожалуй, кто угодно догадается.