Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 128 из 263

Глава 7. Часть 7.

— Всё будет хорошо, ты поправишься, ты обязательно поправишься, — глядя на осунувшееся мрачное лицо И Юя, Тао Мо испытывал смешанные чувства и смог сказать только эти несколько слов.

И Юй улыбнулся, услышав их. В прошлом, когда его окружали писатели и поэты, ему было адресовано немало красивых слов – хвалебных речей, изящных стихов и прекрасных песен. Но сейчас, когда «месяцы и годы пронеслись как один день», притворные и чрезмерно льстивые речи оказались не в силах преодолеть испытание временем и растворились без следа словно тени во тьме, а всё, что осталось, – эти простые, «прошедшие сквозь дождь и ветер» [236], искренние слова.

— Что с тобой? — Тао Мо увидел, как у него из глаз потекли слёзы.

И Юй покачал головой.

Тяжёлая болезнь довела его тело и дух до крайней степени истощения, и былые переживания, с которыми он раньше даже не считался, теперь вторгались в его душу без всякого сопротивления. Он смотрел на Тао Мо, и в его сознании внезапно вспыхнула мысль, вот если бы... если бы только этот человек перед ним всё ещё был прежним, видел бы только его, думал бы только о нём, как это было бы хорошо! Пусть даже если бы он оскорбил Хуан Гуандэ, пусть даже если бы он тайно сбежал с возлюбленным...

Его сердце внезапно сжалось, а пальцы непроизвольно коснулись изголовья кровати, но почти сразу снова отпрянули.

Тао Мо забеспокоился, увидев, как сильно, почти до синевы побледнело его лицо:

— Ты устал? Тебе плохо? Может быть тебе лучше сейчас отдохнуть?

И Юй пропустил эти слова мимо, а его глаза неотрывно смотрели прямо на него:

— Ты придёшь ко мне ещё?

— Очень много дел в последнее время, может быть, чуть позже, — с тяжёлым сердцем ответил Тао Мо.

— В деле Вань Фэна пока нет подвижек? — вмешался в разговор стоявший поблизости Пэн Сян.

Лицо И Юя немного изменилось, но он и так ужасно выглядел, так что едва ли это можно было заметить.

— Пока что ничего не слышно, — Тао Мо и сам уже спрашивал об этом у советника Цзиня, но советник Цзинь заверил его, что он настоятельно попросил советника главы соседнего уезда, чтобы тот ему сразу сообщил, если в деле будет хоть какой-нибудь прогресс, и раз письма до сих пор не было, значит и прогресса тоже нет. В конце концов, это дело уже передано в соседний уезд, и, строго говоря, больше не имеет к нему никакого отношения, поэтому он тоже не мог в открытую направить туда людей, чтобы они допытывались и что-то разузнавали.

— Расследовать такое сложное дело без единой зацепки и правда очень затруднительно, так что тебе не стоит торопиться, — произнёс И Юй.

Тао Мо слегка кивнул.

— Чем ты был занят в последнее время? — не удержался и спросил И Юй.

— В управе шёл один судебный процесс... — отозвался Тао Мо.

— А ещё по вечерам играл в ци с молодым господином Гу, — неожиданно встрял Хао Гоцзы.

У И Юя задрожали губы, и он еле вымучил слабую улыбку:

— Вот как?

— Ну я просто обещал приходить играть с ним каждый день, — объяснил Тао Мо.

— Это всего лишь игра в ци, что такого произойдёт, если сыграть на один раз меньше? — возмутился Пэн Сян, — Мой молодой господин так сильно болен, и неизвестно сколько у него ещё осталось времени, чтобы можно было успеть повидаться с ним!

Пэн Сян говорил резким тоном, и Хао Гоцзы ответил ещё резче:

— Мой молодой господин не врач! С какой стати он должен бежать навещать твоего молодого господина, как только он заболел? В тот год, когда умер старый господин и мой молодой господин заболел, этот твой хоть раз к нему приходил тогда, а? А теперь что? Кто угодно кашлянет пару раз, и все кругом уже должны нестись ухаживать за ним? Или ты считаешь, что твой молодой господин какой-нибудь принц что ли, а?!

— Хао Гоцзы! — тихонько прикрикнул на него Тао Мо.

Хао Гоцзы рассержено захлопнул рот.

И Юй молча смотрел на Тао Мо, словно пытаясь разглядеть на его спокойном лице хотя бы малейшие следы огорчения или укоризны.

Но нет.

Тао Мо не опроверг слова Хао Гоцзы, ничего не возразил и никак не объяснился.

Блеск в глазах И Юя погас, он не смог удержаться, протянул руку, и его холодные пальцы коснулись руки Тао Мо, лежавшей на его постели.

Тао Мо вздрогнул и отдёрнул руку, тут же очнувшись от глубокой задумчивости.

— Почему ты плачешь? — растерянно спросил он, заметив, что к глазам И Юя снова подступили слёзы.

— Плохо себя чувствую.

— Что у тебя болит? Позвать к тебе врача? — взволнованно спросил Тао Мо.

— Сердце. Сердце болит, — пальцы И Юя легонько накрыли кончики пальцев Тао Мо. Он коснулся их очень осторожно, больше всего боясь, что Тао Мо снова отдёрнет руку.

Его пальцы были холодными как лёд, настолько, что холодная дрожь пронзила Тао Мо от кончиков пальцев до самой глубины его существа. Тао Мо встал, но выглядел так, словно ничего не заметил:

— Ты, наверное, устал, отдохни как следует.

В глазах И Юя промелькнуло отчаяние.

Тао Мо опустил взгляд и направился к выходу.

— Те твои слова в прошлом, когда ты сказал, что заплатишь за меня выкуп, ты действительно говорил это искренне? — спросил ему вслед И Юй.

Тао Мо остановился.

Хао Гоцзы был готов сходу высказать всё, что у него накипело, но услышал, как Тао Мо произнёс:

— Я больше не тот Тао Мо, каким был в прошлом.

Очевидно, что из комнаты ушёл всего лишь человек, но казалось, будто вместе с ним комнату покинуло всё тепло, которое в ней было.

И Юй обессилено лежал на постели и оцепенело смотрел на дождь за окном.

Дождь словно волокно, затяжной, унылый, опостылевший.

— Интересно, есть ли у Тао Мо зонтик? — вдруг спросил И Юй.

Пэн Сян, который всё это время молча стоял рядом, только теперь открыл рот:

— У него есть повозка.

И Юй тихо вздохнул.

— Молодой господин, ты что... — Пэн Сян помедлил, — ...сожалеешь?

И Юй не издал ни звука.

— На самом деле, я тоже считаю, что Тао Мо самый лучший из всех.

И Юй по-прежнему не проронил ни слова.

Пэн Сян, чувствуя неловкость, постоял ещё какое-то время и повернулся к выходу, когда вдруг услышал тихий голос у себя за спиной:

— Только когда ты голоден, ты понимаешь ценность рисовой каши.

Из-за того, что Тао Мо выкроил время повидать И Юя в течение дня, ему пришлось весьма спешно вернуться назад в уездную управу.

Советник Цзинь как раз уже разыскивал его по всей улице, и увидев, что он наконец вернулся, сразу сообщил:

— Господин, есть новости.

— Какие новости? — не сразу очнулся от своих мыслей Тао Мо.

В итоге Хао Гоцзы отреагировал быстрее него:

— Это по делу Вань Фэна?

— Совершенно верно, новости по делу Вань Фэна, — кивнул советник Цзинь, — Подозреваемый схвачен.

— Разве это не... — вытаращил глаза Тао Мо, — Кто это?

— Это один местный лесоруб, который обитал неподалёку. Он заметил, что Вань Фэн идёт совсем один, а узел с вещами у него при себе большой, и в нём взыграла жадность при виде чужого добра, вот он и решился на убийство и грабёж, — рассказал советник Цзинь.

— Лесоруб? — нахмурился Хао Гоцзы.

— А почему лесоруб использовал стрелу? — Тао Мо тоже обуревали сомнения.

— Этого я не знаю. Судебное разбирательство ещё не началось. Если господину интересно, можно съездить в соседний уезд, чтобы понаблюдать за процессом, — ответил советник Цзинь.

У Хао Гоцзы загорелись глаза, когда он услышал, что можно поехать в соседний уезд. Он как раз беспокоился, что у них никак не получается избегать встреч с этими двумя злыми духами – И Юем и Пэн Сяном, поэтому он тут же уставился на Тао Мо глазами, полными надежды.