Страница 92 из 240
Глава 41. Сяо Хэй
Ночью в армейском лагере было очень тихо, солдаты, патрулировавшие территорию, едва ли перекидывались словом-двумя, так что голоса трёх генералов в центральной палатке, играющих в «угадайку пальцами» [1], слышались особенно отчётливо. Все трое сражались вместе с Цзин Шао против гуннов. Они привыкли к дикой и необузданной жизни в пустыне. Даже сейчас, под стенами столицы, они не знали, как проявлять сдержанность. Цзин Шао подумал, что ему стоило бы немного их помуштровать. Он покачал головой и побрёл дальше.
[1] Весёлая и незамысловатая китайская игра для застолья, в которую обычно играют два человека. Игроки пытаются угадать, сколько пальцев будет раскрыто на четырёх руках двух людей. Можно назвать 0, 5, 10, 15 или 20 (можно только полностью раскрывать ладонь, либо сжать её в кулак). Игра похожа на «камень, ножницы, бумага»: игроки выкрикивают вслух предполагаемое число и одновременно либо раскрывают ладони, либо сжимают кулак. Сжатый кулак - это 0, открытая ладонь - 5. После этого пересчитываются пальцы, и если игрок назвал правильное число, он выиграл. Проигравший (тот, кто не угадал) пьёт. Если оба человека оказались правы, либо оба ошиблись, никто не пьёт, и игра продолжается.
Нападение на Юго-Западное Вассальное государство случится теперь на три года раньше, чем в его прошлой жизни, и преимущества, которыми он обладал, были совершенно очевидны. Генерал Чжэн Дун, который постоянно бодался с ним, был отправлен к Старшему принцу в качестве подкрепления. Отец-Император не стал посылать никого, кто мог бы оспорить авторитет Цзин Шао, так что у принца были развязаны руки. Но сейчас ему предстояло решить множество проблем, и он не знал, с чего начать.
- Иггггх~ - Сяо Хэй, который жевал корм в конюшне, увидел своего хозяина и поднял голову, приветствуя его.
Цзин Шао очнулся от своих мыслей. Ноги сами привели его к конюшне. Он встал перед яслями Сяо Хэя и погладил его большую чёрную голову, которая почти сливалась с окружающей тьмой.
Сяо Хэй недовольно помотал головой, отошёл в сторону и продолжил жевать траву.
Мало того, что Ванфэй вышвырнул его из палатки - теперь даже его собственный конь не желает с ним водиться? Цзин Шао схватил Сяо Хэй за ухо и сказал:
- Хватит набивать брюхо. Этому принцу негде спать, а ты тут наедаешься в своё удовольствие!
Сяо Хэй поднял голову, продолжая меланхолично жевать траву и листья, и уставился на своего хозяина большими чёрными глазами. Поскольку Сяо Хэй был любимым конём Его Высочества, смотритель каждый день готовил ему свежую траву, которая была намного лучше сена, предназначавшегося всем остальным лошадям.
Привыкнув к тому, что Цзин Шао треплет его за уши, Сяо Хэй продолжал громко жевать.
Цзин Шао и Сяо Хэй долго смотрели друг на друга, но принц не смог переиграть в гляделки собственного коня и вынужден был сдаться. Усевшись на ограждение стойла и облокотившись на деревянный столб, Цзин Шао подобрал стебелёк травы и попробовал его на вкус. Травяной сок был горьким, и только белая сердцевинка стебелька отдавала сладостью; он не мог понять, почему Сяо Хэй ел эту траву с таким наслаждением.
- Сяо Хэй, как только эта война закончится, я найду тебе жену, - Цзин Шао задумчиво посмотрел в небо. Луна за пределами столицы казалась особенно яркой и холодной. Никогда в своей прошлой жизни он не наслаждался луной так неторопливо - тогда каждый его день был занят размышлениями о стратегическом размещении солдат, армейской подготовке, обучении боевым искусствам и захвате трона. Он дожил только до тридцати лет, но эти три десятилетия были невероятно утомительными, выматывающими и бесплодными. Не стоило оно того. Он протянул Сяо Хэю стебелёк, который держал в руке. - Тебе нужен жеребец или кобыла?
Сяо Хэй посмотрел на одинокую травинку в руке своего хозяина, фыркнул облачком горячего пара, отвернулся и пошёл спать.
Цзин Шао, полностью проигнорированный своим конём, покинул конюшню и прокрался обратно в свою палатку. Мужчина на кровати лежал боком, одна его рука выглядывала из-под парчового одеяла. Его поза отдавала невыразимым изяществом. Похоже, он немного ворочался после ухода Цзин Шао.
Цзин Шао тихонько снял верхние одежды, приподнял уголок одеяла и ужом скользнул внутрь.
Му Ханьчжан немного отодвинулся, однако не проснулся, будто уже привык к присутствию Цзин Шао.
Уголки губ Цзин Шао приподнялись в улыбке. Осторожно вернув открытую ночному холоду руку супруга под одеяло, он медленно потянулся к мужчине и робко обнял его.
- Мнн... - тот издал лёгкий стон, заставивший Цзин Шао вздрогнуть. Он помедлил мгновение и, убедившись, что Му Ханьчжан всё ещё не проснулся, осторожно подоткнул ему одеяло, а затем удовлетворённо уткнулся лицом в шею своего Ванфэй. Глубоко вдохнув слабый аромат, исходящий от Цзюнь Цина, Цзин Шао потёрся кончиком носа о его шею и наконец закрыл глаза.
Тело Цзин Шао пребывало в добром здравии. Он мог заснуть сразу же, как только его голова касалась подушки, поэтому для него осталось тайной, что губы мужчины в его объятьях сложились в лёгкую улыбку.
На следующее утро Му Ханьчжан проснулся рано, так как накануне ему удалось поспать достаточно долго. Солнце освещало палатку, и на белой ткани отчетливо виднелись узоры. После минутного недоумения он вспомнил, что находится уже не в поместье Принца Чэна, а в военном лагере. Человек рядом с ним всё ещё крепко спал, довольно посапывая. Горячее дыхание обдавало шею, отчего несколько прядей волос скользили вверх и вниз по его коже, вызывая щекотку.
Му Ханьчжан сменил положение, повернувшись к Цзин Шао, и посмотрел на его спящее лицо. Он думал, что пройдёт несколько месяцев или даже лет, прежде чем он снова увидит этого человека. Было бы ложью сказать, что он не испытывал грусти. Он уже даже составил план действий. Если бы Цзин Шао не вернулся спустя несколько лет, то Му Ханьчжан сам отправится бы в приграничное к местам боёв селение, чтобы заняться бизнесом. Но он совершенно не ожидал, что этот парень уже всё продумал.
Он потыкал пальцем в высокую переносицу мужа, слегка прищурившись. Он не сердился на Цзин Шао за эту маленькую выходку. Он уже давно принял обстоятельства, в которых оказался. Просто до сих пор он не привык к этой черте его характера.
Цзин Шао почувствовал, как что-то щекочет его нос, и сонно разлепил глаза. Увидев перед собой изящный пальчик, он открыл рот и куснул его, лизнув гладкую подушечку.
Му Ханьчжан убрал руку и спокойно наблюдал, как глаза Цзин Шао обретают фокус и ясность.
- Ха-ха, Цзюнь Цин, ты уже проснулся, - Цзин Шао сделал вид, что совершенно не помнит о том, что вчера его послали спать к какому-то упрямому и пропахшему потом генералу. Он осторожно потянулся к своему Ванфэй и поцеловал его в мягкие губы. - Ещё очень рано. Я пойду на тренировку. Я позавтракаю с тобой после упражнений.
Цзин Шао не стал дожидаться, когда его супруг начнёт задавать ему вопросы; он вскочил, надел белую тренировочную рубаху, умылся и выбежал из палатки.
Му Ханьчжан неторопливо сел и понаблюдал за Цзин Шао, который выглядел так, словно сбегает, поджав хвост. С его губ невольно сорвался смешок.
Му Ханьчжан тоже не собирался задерживаться в постели, поэтому он встал и тщательно оделся. В их палатке стоял изящный деревянный сундук, который вчера выгрузили из кареты. Большую часть содержимого составляла его одежда и другие бытовые предметы - похоже, Цзин Шао действительно начал готовиться к этому довольно давно.
- Молодой господин уже проснулся? - Юнь Сун пришёл, чтобы предложить утренний чай. Увидев, что Му Ханьчжан аккуратно одет, он быстро принёс воды, чтобы тот умылся и прополоскал рот. Они не могли позволить никому обнаружить, что Му Ханьчжан был Ванфэй Принца Чэна. Но в то же время он не был военным, поэтому Юнь Сун не мог называть его Цзюнь Ши [2], так что вместо этого обращался к нему «молодой господин».