Страница 88 из 240
Му Ханьчжан беспомощно взял чашу с лекарством и запрокинул голову, чтобы выпить всё одним глотком. Он ещё не успел почувствовать горечь, как ему подали чашу с чистой водой.
- Лекарство не подействует, если после него съесть что-нибудь сладкое; раз так, хотя бы выпей немного воды.
Му Ханьчжан поднял глаза на Цзин Шао, смотрящего на него с серьёзным и обеспокоенным выражением. Сердце мужчины было окутано теплом. Цзин Шао определённо был вспыльчивым и легкомысленным человеком, но когда дело касалось Му Ханьчжана, он становился очень внимательным и заботливым.
Цзин Шао посмотрел на Цзюнь Цина, лицо которого всё ещё сохраняло бледность, и не мог избавиться от чувства подавленности. Он принес целебное масло и медленно закатал штанину супруга. На его ногах уже успели образоваться синяки от долгого стояния на коленях, а из-за обжигающего жара каменных плит кое-где вздулись волдыри. Увидев всё это, Цзин Шао нахмурился.
- Нельзя наносить лекарственное масло, иначе волдыри не сойдут, - Му Ханьчжан тоже посмотрел на вздувшиеся волдыри, которые болели и зудели. Он не удержался и поскрёб их ногтем.
Цзин Шао посмотрел на эти красивые колени, покрытые синяками и красными пятнами. Не имея возможности помочь ещё хоть чем-нибудь, он медленно наклонился, мягко поцеловал пострадавшие места, а затем опустил голову на ноги своего Ванфэй и обнял его за талию, чувствуя тупую боль в груди.
Му Ханьчжан протянул руку и погладил Цзин Шао по волосам.
- Ну-ну, не настолько уж я хрупкий. Кстати, о чём вы говорили с Отцом-Императором? - это было то, что называют «сына поучай в присутствии других, а жену поучай за дверьми» - Отец-Император, очевидно, не хотел упрекать Императрицу у них на глазах, но то «соглашение», которое он упомянул, было, очевидно, его компенсацией для Цзин Шао.
- О, мы выступаем в следующем месяце, так что я собираюсь завтра же отправиться в армейский лагерь, нужно познакомиться с офицерами, - Цзин Шао зарылся лицом в мягкие одежды и жадно вдыхал слабый аромат, исходящий от его Ванфэй; этот свежий, чистый и тёплый запах пробуждал в нём желание.
- Ты уезжаешь... завтра? - Му Ханьчжан застыл в неверии. Он думал, что пройдёт ещё полмесяца, прежде чем им придётся расстаться. Он не ожидал, что всё произойдет так быстро.
- Да, - Цзин Шао приподнялся на локтях и увидел, что его Ванфэй совсем спал с лица. Предположив, что тот неправильно его понял, он пояснил: - Командиры обычно живут какое-то время вместе с солдатами, прежде чем идти в поход, чтобы в пути не возникло никаких неприятностей. Сейчас войска расположены всего в пятидесяти ли от столицы, и Отец-Император позволил мне провести этот месяц с ними, что можно считать неожиданной удачей.
Му Ханьчжан услышал восторг и нетерпение в его словах и медленно опустил глаза.
- После твоего ухода... кто знает, сколько времени пройдёт, прежде чем ты вернёшься... - неужели Цзин Шао ни разу не задумался о том, что им придется расстаться? Му Ханьчжан плотно сжал губы и, не желая видеть взволнованное выражение лица Цзин Шао, отвёл глаза; сейчас он напоминал ребёнка, который никак не мог принять необходимость расставания.
Цзин Шао удивлённо распахнул глаза. Он никогда и не думал о том, чтобы покинуть Цзюнь Цина! Кроме того, учитывая весь творящийся в столице хаос, оставлять его здесь было просто-напросто небезопасно. В его прошлой жизни состояние Цзюнь Цина с годами стремительно ухудшалось. Цзин Шао никак не смог бы расслабиться, если бы супруга не было рядом. Более того, если он разлучится со своим Ванфэй хотя бы на день, вероятно, у него мигом испарится вся мотивация к сражениям! Но... он-то думал, что его Ванфэй уже давно знает об этом. Но, похоже, он совсем забыл ему сказать, да?
- Цзюнь Цин... - Цзин Шао посмотрел на своего Ванфэй, который был погружён в своё горе и не поднимал на него глаз. Лучи заходящего солнца освещали его лицо, длинные тонкие ресницы создавали веерообразные тени. Он был прекрасен, словно видение, и сердце Цзин Шао пропустило удар. Он наклонился вперёд и обнял мужчину. - Цзюнь Цин, завтра я отправляюсь в военный лагерь. Боюсь, в будущем... давай насладимся сегодняшним вечером.
Му Ханьчжан слегка поджал губы и на мгновение замолчал. Затем он медленно потянулся к Цзин Шао. Его физическая выносливость никогда не могла сравниться с выдержкой Цзин Шао, который хотел бы делать это много раз за одну ночь, но Му Ханьчжан редко мог это вынести. Кроме того, если не знать меры в таких делах, это могло не очень хорошо сказаться на здоровье обоих супругов. Таким образом, в обычных обстоятельствах, Му Ханьчжан не позволял Цзин Шао делать это больше двух раз подряд.
Но совсем скоро им предстоит расстаться, так что сегодня он решил потакать Цзин Шао.
Цзин Шао почувствовал, что супруг уступает его желаниям, и, естественно, не стал отказываться от такой возможности. В два или три движения он лишил Му Ханьчжана всех одежд. Опасаясь потревожить раны на его коленях, Цзин Шао устроился между ног своего Ванфэй и наклонился над его красивым, немного грустным лицом, чтобы покрыть его нежными и сладкими поцелуями.
- Мнн... - лежа на постели, Му Ханьчжан сжал рукой круглую подушку под своей шеей. Независимо от того, сколько раз они это делали, он всегда чувствовал боль, когда Цзин Шао входил в него.
Цзин Шао собрал губами капельки пота со лба лежащего под ним мужчины, легонько куснул его шею и медленно и осторожно подался вперёд. Дождавшись, когда Му Ханьчжан привыкнет, он постепенно ускорил темп.
Му Ханьчжан крепко сжал плечи Цзин Шао и позволил твёрдому, обжигающе горячему стержню вонзиться в его тело. Ещё немного, ещё немного, чтобы он мог запомнить это чувство... чтобы он не забыл его в течение нескольких месяцев или даже лет, пока Цзин Шао не вернётся к нему.
Му Ханьчжан вздрогнул, желая избежать набирающих силу движений. Он боялся, что не сможет вынести этих непрестанных толчков, которые доставляли ему такое непрерывное и пугающее наслаждение. Однако та вещь в его теле, казалось, поняла его намерение, и безостановочно упиралась в то место внутри него, прикосновения к которому сводили с ума.
- Ах... я не могу больше... мнн... - Му Ханьчжан не знал, сколько прошло времени, но он уже не мог этого вынести, его стройные ноги неудержимо дрожали.
Нижняя часть его тела стала такой обжигающе горячей, что это почти причиняло боль, отчего он нахмурился. Его тело беспрестанно била дрожь, и «Маленький Цзюнь Цин», прижатый к нижней части живота, излился семенем. Но Цзин Шао всё равно казалось, что этого было недостаточно. После короткой передышки «Маленький Шао» снова был полон энергии.
Всё ещё слегка дрожа, Му Ханьчжан почувствовал изменения внутри своего тела, и не мог не нахмуриться. Он взмолился слегка охрипшим голосом:
- ...Не надо больше...
- Последний раз, обещаю, - Цзин Шао поцеловал его заплаканные глаза.
Му Ханьчжан поднял на супруга взгляд и подумал о том, что завтра, когда он откроет глаза, им придётся расстаться. Он слегка выдохнул и медленно кивнул.
Конец первого тома