Жена-превыше всего/Жена в первую очередь

Глава 22. Фарс

В дело были вовлечены личные служанки, что возводило проблему на совершенно иной уровень, нежели обычные уловки наложниц ради завоевания расположения!

Цзин Шао холодно посмотрел на наложницу Ли, стоявшую на коленях. После того, как жена-мужчина переступал порог семьи своего мужа, первый сын, рожденный от наложницы, мог претендовать лишь на положение незаконнорождённого старшего сына. Но даже если этот ребёнок не мог унаследовать титул, ему всё же полагалась большая часть семейного имущества, так что неудивительно, что наложницы начали суетиться. Тем не менее, они, казалось, упустили из виду тот момент, что этот разжигающий желание афродизиак мог подействовать не только на Его Высочество, но и на Ванфэй, который также был мужчиной... Хотя возможно, они надеялись выгадать что-нибудь и при таком раскладе.

- До Фу, как правила дворца предписывают поступать в таких случаях? - Му Ханьчжан сел рядом с Цзин Шао, про себя поразившись недюжинной смелости этих наложниц. В резиденции Великого Маркиза Севера вряд ли бы кто-то отважился на такое.

- Отвечаю Ванфэй: за попытку использования афродизиака без ведома Его Высочества наложницам положено наказание в виде избиения до смерти бамбуковыми палками, - круглое будто булочка лицо До Фу слегка сморщилось, но он всё же честно ответил на вопрос. Это правило было установлено по настоянию Фужень, изначально провинившуюся наложницу должны были просто отослать в храм, чтобы она стала монахиней.

- Ваше Высочество, эта слуга действительно ни при чём! Ваша покорная раба следовала за Вами в течение пяти лет и никогда не использовала подобные средства! - услышав о том, какое наказание ей грозит, наложница Ли заголосила пуще прежнего.

Раздражённый беспрерывными воплями наложницы Ли, Цзин Шао нахмурился и махнул рукой:

- Вытащите её вон.

- Постойте, - Му Ханьчжан остановил стража, который собирался было выставить женщину, и медленно подошёл к стоящей на коленях наложнице Ли, однако даже не потрудился взглянуть на неё. Вместо этого он холодно обвёл взглядом столпившуюся в комнате прислугу: - Наложница Ли и впрямь сопровождала Его Высочество много лет и за это время обзавелась многочисленными связями в пределах особняка. По сведениям, дошедшим до ушей Бэнфэй [1], в одном только Восточном дворе более половины служанок находятся в хороших отношениях с наложницей Ли.

[1] Му Хань Чжан упоминает себя в третьем лице - «Бэн Фэй» («этот Ванфэй»), то есть «эта жена» или «этот принц-консорт». Цзин Шао в таких случаях говорит «Бэн Ван» («этот принц»), но это отличается от «Чэнь Ван» (тоже «этот принц»), которое употребляется им в присутствии Императора. Первый вариант показывает, что положение Цзин Шао выше собеседника, а второй - наоборот, ниже.

Эти слова подразумевали, что ей никак не удастся откреститься от ответственности в этом вопросе. Это был первый раз, когда Му Ханьчжан использовал титул «Бэн Фэй». Нежный и неторопливый голос привносил в обстановку ледяное спокойствие, и в то же время заставлял людей дрожать от страха.

Чтобы расследовать это дело, До Фу собрал всех обитателей поместья, так что все служанки Восточного двора присутствовали здесь. Услышав слова Ванфэй, они одна за другой рухнули на колени, не смея ничего сказать. Те, кто не имел связей с наложницей Ли, внутренне ликовали. Те, кто был с ней в хороших отношениях, занервничали, а те, кто выполнял кое-какие её поручения - и вовсе покрылись холодным потом.

Наложница Ли не думала, что дело примет такой серьёзный оборот, и что принц, которому она служила столько лет, вообще не испытает к ней ни капли жалости. Напуганная и дрожащая, она глубоко склонилась, ударяясь лбом о пол:

- Эта слуга признаёт свою ошибку, эта слуга на мгновение была ослеплена жадностью. Всё это было идеей Фужень! Ванфэй, пожалуйста, даруй прощение, пощади жизнь этой жалкой слуги! - только сейчас наложница Ли наконец поняла, что произошло. Фужень вознамерилась убить двух зайцев одним выстрелом. Если бы этот план сработал, она могла бы распространить по поместью слухи, что между Его Высочеством и Ванфэй не было тех чувств, которые бывают между мужем и женой; если бы это не сработало, то Сун Линсинь представилась бы возможность устранить надоедливую наложницу. Как же она не поняла этого в тот момент, когда Фужень подговаривала её на эту аферу?

- Эта низкая женщина! - холодно фыркнул Цзин Шао, яростно отшвырнув чашку, которую держал в руке. Чашка разбилась прямо под носом у наложницы Ли: - Приведите сюда Сун Линсинь!

До Фу поспешно отправил двух служанок в Западный двор, чтобы они сходили за Фужень, которой было запрещено покидать её покои.

- Даже если идея принадлежит Фужень, человек, который осмелился подсунуть снадобье, - наложница Ли и никто иной, - Му Ханьчжан продолжал анализировать ситуацию с холодным выражением лица. В таких делах было абсолютно неприемлемо рубить с плеча. Теперь весь внутренний двор оказался в нестабильном положении. Сегодня они отважились подсыпать афродизиак, завтра они приправят блюда ядом. Раз уж Цзин Шао позволил ему управлять внутренними делами поместья, Му Ханьчжан убедится, что его супруг не столкнётся ни с опасностями, ни с заботами в собственном доме!

Наложница Ли отчаянно пыталась найти себе оправдание. Подняв голову, она встретилась взглядом с Му Ханьчжаном, который, казалось, видел все её мысли насквозь. Она открыла рот, но так и не смогла ничего возразить. Каким-то неведомым образом она чувствовала, что если не раскроет сейчас правду, то последствия будут ужасны, но в то же время прекрасно осознавала, что даже правда не спасёт её от смерти.

- Если наложница Ли сможет поведать нам, каким образом снадобье попало в суп Его Высочества, я пощажу её жизнь, - Му Ханьчжан отвернулся от неё и вновь уселся рядом с Цзин Шао. Наложница Ли неуверенно подняла голову и взглянула на сидящих перед ней мужчин. Поняв, что она не поверила в его обещание, Му Ханьчжан повернул голову и посмотрел на супруга.

Цзин Шао ответил ему с лёгкой улыбкой:

- Дела внутреннего двора целиком и полностью на твоём попечении.

Наложница Ли, казалось, успокоилась, услышав это утверждение. Дрожащей рукой она указала на определённого человека в толпе слуг - на Мэн Си.

- Ваше Высочество, эта служанка ничего не делала, эту служанку ложно обвиняют! Эта служанка никогда не отвечала за еду! - Мэн Си, слышавшая весь разговор, и без того уже покрылась ледяной испариной. Увидев указующий на неё палец, она почувствовала, как все мышцы в её теле разом ослабли. Поспешно опустившись на колени, она проползла вперед на несколько шагов.

На второй день после того, как Му Ханьчжан вышел замуж, он назначил всем слугам Восточного двора отдельные задачи. Приготовление чая и наливание воды было возложено на Мэн Си, зажиганием и тушением свечей, а также заправкой кровати занималась Мяо Си, еда была обязанностью Чжи Си, а Лань Тин и Лань Сюань отвечали за уборку и стирку. Слова Мэн Си прозрачно намекали, что виновницей была Чжи Си.

Чжи Си всё это время молчала. Она вспоминала о том, как они жили в одной комнате и делили многие тяготы, будто родные сёстры. Она ничем не могла помочь Мэн Си, но и не собиралась бросать камни в девушку, когда та уже оступилась. Однако теперь эта «сестра» решила сделать из неё козла отпущения, несмотря на их прежнюю дружбу. Жалость испарилась из сердца Чжи Си, поэтому она сделала несколько шагов вперёд и, склонившись перед Му Ханьчжаном, сказала:

- Сегодня Ваша служанка была небрежна. Этим днём Мяо Си почувствовала недомогание и была отпущена раньше. Когда эта служанка доставила ужин, Ванфэй всё ещё находился в маленьком кабинете. Эта служанка попросила Мэн Си привести Вас, но она отказалась, сославшись на то, что Ванфэй недоволен ею. Эта служанка тогда не сочла это подозрительным, и позволила Мэн Си остаться, в то время как сама пошла звать Вас к ужину. Всё произошло из-за небрежности этой служанки, прошу Ванфэй назначить наказание.