Страница 43 из 240
Глава 20. Недопонимание
- Если хочешь спать, нужно сперва раздеться, - Му Ханьчжан беспомощно ткнул в плечо лежащего рядом супруга.
- Тогда помогу тебе, - Цзин Шао, только что безвольно лежавший на животе, мгновенно оживился. Он сел и протянул руки к поясу своего Ванфэй.
- Я... Я сам справлюсь! - Му Ханьчжан поспешно отбросил ладонь, тянувшую за концы его пояса.
Услышав это, Цзин Шао улыбнулся. Он опустил занавес кровати, сел рядом и выжидающе уставился на супруга.
Лицо Му Ханьчжана стало краснее мака, он быстро скинул верхнюю одежду и юркнул под одеяло. Цзин Шао, про себя посмеявшись над его реакцией, тоже разделся и забрался под одеяло. Затем он обнял мужчину и поцеловал его в лоб.
Сяо Юань советовал быть нежным по отношению к жене-мужчине и уважать его желания. Поцелуи в таких случаях были более эффективны, чем прикосновения, потому что не вызывали бы чувства жгучего стыда. Цзин Шао поцеловал супруга в лоб, затем переместился чуть ниже, целуя точку между бровями, ещё чуть ниже - лёгкий поцелуй в кончик носа, и, наконец, в мягкие тонкие губы. Мужчина в его объятиях нервно зажмурился, но не сопротивлялся.
Цзин Шао методично следовал указаниям чиновника Сяо и обнаружил, что они были на удивление полезны. Он осторожно распахнул края белоснежного внутреннего одеяния. Свет за пределами кровати не был погашен, полупрозрачные занавес лишь слегка его приглушал, и Цзин Шао мог отчетливо видеть тонкую шею Му Ханьчжана и изящный изгиб его ключицы. Наклонившись, мужчина продолжил дорожку поцелуев, следуя за линией подбородка, и лизнул белоснежную шею. Небольшое Адамово яблоко скользнуло вверх и вниз. Цзин Шао приподнял уголки рта в улыбке и продолжил спуск.
Белая грудь была худой, но не такой слабой, как он себе представлял. Плавные линии прекрасно очерченных мышц и две розовые горошины с застенчиво отведенными головками. Восхитительно красиво, ну как тут удержаться? Цзин Шао сглотнул слюну и придвинулся ближе, чтобы обхватить губами одну из нежных розовых бусин и слегка пососать её.
- Угх... - Му Ханьчжан прикусил нижнюю губу. По всему его телу распространился покалывающий зуд, заставляя его дрожать. Он хотел было оттолкнуть мужчину, но эти мягкие движения показывали нежность Цзин Шао. Не имея другого выхода, он крепко сжал пальцами простыни, приказывая себе потерпеть еще немного, чтобы его супруг наконец насытился. Трудно выносимое, но приятное ощущение снова и снова атаковало его тело, подобно морскому приливу.
Чувствуя, что ему потакают, Цзин Шао возбудился ещё больше и нежно прикусил маленькую горошинку.
- Ах... умм... - тело Му Ханьчжана пронзила лёгкая дрожь, новое ощущение заставило его выгнуть спину.
Цзин Шао, получив такой ответ, пришёл в восторг. Он опустил руку вниз, следуя за изгибами тела мужчины, и коснулся гладкой и упругой полусферы, отделённой от его ладони лишь тонким слоем белого шёлка.
- Нн... не хочу... - разум Му Ханьчжана мгновенно прояснился. Он резко сжался в комок, широко распахнув глаза и испуганно глядя на совершенно ошарашенного таким поворотом мужчину, чуть отстранившись от него.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего Му Ханьчжан несколько смутился и опустил голову. Цзин Шао, прерванный на самом интересном внезапным непредвиденным происшествием, тут же потерял энтузиазм, мысленно обругав себя за излишнюю поспешность. Тяжело вздохнув, он отвернулся и лёг на бок, лицом к стене, всё ещё молча злясь на себя.
Увидев, что он рассердился, Му Ханьчжан медленно стиснул в руках край одеяла, и лишь через некоторое время ослабил хватку. Накрыв одеялом Цзин Шао, он молча улёгся рядом и, уставившись в потолок, погрузился в размышления. Этими действиями он, наверное, снова разочаровал Цзин Шао, да?..
Из-за буйствовавшего всю ночь воображения Му Ханьчжан смог погрузиться в сон лишь на рассвете.
На следующий день, как и ожидалось, на утреннем собрании двора Военным Министром было упомянуто прошение Императору о помощи против вторжения варваров.
- Цзин Шао, что ты думаешь о военном потенциале южных варваров? - это прошение уже было рассмотрено императором Хун Чжэном прошлым вечером. Причина, по которой он поинтересовался мнением Цзин Шао, заключалась в том, что помощник Военного Министра Сун Ань предложил назначить не так давно победоносно вернувшегося в столицу Принца Чэна командующим этой карательной экспедицией.
- Этот принц считает, что раз уж южные варвары, даже будучи жителями горных деревень, смогли победить губернатора Юньнаньской и Тибетской областей, то эту угрозу больше нельзя недооценивать, - слова Цзин Шао явно утверждали, что эта задача была трудной, но в то же время в них содержался намёк, что это была отличная возможность показать себя.
Император Хун Чжэн слегка наморщил лоб, и нельзя было сказать, доволен ли он ответом или же наоборот, рассержен:
- Что думают остальные чиновники?
Придворные некоторое время стояли молча, затем один за другим выходили из рядов, чтобы высказать свои предложения.
Некоторые говорили, что Южные варвары жили убого. Они были всего лишь горсткой бродяг, живущих в лачугах на горных склонах, и не могли похвастаться ни численностью, ни обилием ресурсов. Стоит ли устраивать из-за них такой шум?
У этого утверждения тут же нашлись противники, вопрошающие, как же в этом случае сохранить государственный престиж? Разве действия этих разбойников не подрывают авторитет Императора? Нужно послать войска, дабы подавить их.
Кто-то немедленно возразил, что местность Юньнани и Тибета была недружелюбной, а люди, занимающие ответственные должности, были глупы и невежественны. Необходимо было послать храброго и добросовестного высокопоставленного военного офицера - не только для подавления восстания, но и для умиротворения народа.
В дворцовом зале воцарился хаос, и среди всего этого шума и гомона молчание сохраняли лишь три принца и сам Император Хун Чжэн. Цзин Шао бросил взгляд на своего брата, а затем - на Старшего принца. Он вспомнил, что Четвёртому принцу запрещено покидать свои покои. Если бы Четвёртый принц был достаточно сообразителен, то взял бы на себя инициативу возглавить войска. А если бы он был чересчур сообразителен... Взгляд Цзин Шао вновь обратился к Старшему принцу, который, казалось, хотел что-то сказать, но колебался. Цзин Шао опустил глаза, и в них мелькнул холодный блеск. Что ж, всё будет зависеть от того, кто из этих двоих был менее удачлив.
В конце концов Императору Хун Чжэну надоел этот шум. Приказав спорящим чиновникам замолчать, он провозгласил:
- Южные Варвары, пусть и слабы, все же посмели вторгнуться на землю этой великой страны! Чжэнь [1] не допустит, чтобы реки и горы, завоеванные нашими славными предками, попирались ими! Ни единый цунь [2]!
[1] Так Император называет себя в 3-ем лице.
[2] Мера длины, толщина большого пальца.
- Ваше Величество мудры! - Чиновники один за другим опустились на колени.
- Военное Министерство составит список кандидатов на должность командующего экспедицией, а также рассчитает количество солдат, которые должны быть мобилизованы, и завтра мы вновь обсудим это! Свободны! - завершив свою речь, Император Хун Чжэн махнул рукой и направился к выходу.
Цзин Шао и его брат переглянулись и улыбнулись друг другу в молчаливом понимании.
Проснувшись сегодня поутру, Цзин Шао обнаружил, что его Ванфэй ещё крепко спит, поэтому он тихо спустился с кровати и оделся. Поскольку встал он довольно поздно, у него уже не оставалось времени на полноценный завтрак, так что он просто схватил две мясные лепёшки, чтобы перекусить по дороге во дворец. Пока он завтракал, сидя в экипаже, к нему неожиданно присоединился брат с новостями о том, что вчера Министр Сунь, подавая Императору различные прошения, обнаружил среди них записку Сун Аня, в которой предлагалось назначить Принца Чэня командующим карательной экспедиции.