Страница 210 из 240
Консервативная фракция придворных, естественно, выступала против этого, считая, что это бессмысленное дело - ставить телегу впереди лошади, но некоторые чиновники, чье происхождение было связано с югом у моря, знали об этом больше, и среди них было много тех, кто считал, что это хорошее дело.
****
– Умерла? - Глаза Му Ханьчжана расширились от удивления.
Цзин Шао кивнул, после слов Ванфэя, он решил расследовать дело старой монахини Мо Бэй из Би Юнь Ань. Он узнал, что старая монахиня уже повесилась в своей комнате, как раз когда прибыли посланные им люди.
– Это действительно тот случай, где не существует упрощённого решения. - Му Ханьчжан поджал губы, так как проблема связанная с резиденцией Принца Жуй действительно имела большое отношение к этой монахине, но теперь, когда она умерла, невозможно было узнать что-то еще.
– Вот что я получил в результате допроса маленькой монахини,- Цзин Шао положил на стол несколько признаний и предмет, завернутый в желтую бумагу.
– Признания? - Му Ханьчжан взял листы бумаги и прочитал их, где было указано, сколько раз Мо Бэй входила и выходила из резиденции Принца Жуй, а также что она делала. Маленькая монахиня многого не знала, все сводилось к тому, что Мо Бэй посоветовала наложнице принца Жуй купить какую-то лампу и траву и сделать подношение из благовоний. Было видно, что эта маленькая монашка, которую поймал Цзин Шао, должна была быть рядом той самой Мо Бэй. Но Мо Бэй никогда не разговаривала с Сяо при посторонних, и выгоняли маленьких монахинь за дверь, поэтому что именно было сказано, она не знала.
– Что это? - Мо Ханьчжан взял желтую бумажную упаковку и открыл ее, внутри был какой-то порошок, похожий на пепел ладана или что-то в этом роде.
– Это "бессмертное лекарство", которое Мо Бэй дал Сяо Си. - Цзин Шао вздрогнул: - эта маленькая монахиня решила, что лекарство, которое учитель дала императорскому внуку, должно быть необычным, поэтому она украла и спрятала пакет, когда Мо Бэй не обращала на неё внимания.
Му Ханьчжан высыпал половину лекарственного порошка в маленькую фарфоровую бутылочку, другая половина была все еще завернута в желтую бумагу:
– Считаю, что это нельзя скрывать от брата.
Цзин Шао нахмурился, он думал проверить это сам, прежде чем говорить об этом, в конце концов, это всё их домыслы, брат должен быть убит горем из-за потери своего сына.
Му Ханьчжан поставил маленькую фарфоровую бутылочку, встал и взял руку Цзин Шао, вложив ему в руку желтый бумажный пакет:
– Всё определенно не так просто, какова бы ни была цель того, кто стоит за этим, я уверен, это было спланировано для разрушения хороших братских отношений.
Цзин Шао резко поднял голову:
– Что ты имеешь в виду?
– Является ли это лекарство тем, что убило Сяо Си или нет, мы не можем заставить кого-либо проверить его, - Му Ханьчжан держал руку Цзин Шао, если бы это было известно, было бы невозможно что-либо сказать, - Послушай меня, отдай это лекарство брату, вместе с той маленькой монахиней.
Сейчас было бурное время, если бы не эта братская любовь, кто бы с радостью прошел через всё это? Благодаря мудрости Цзин Чэня, он мог понять искренность своего брата, и пока братья были едины, ничто другое не имело значения.
Он проживает вторую жизнь, и если его снова натравят против брата, он проживёт ее напрасно.
Цзин Чэнь получив порошок и признание, долго не говорил, внимательно смотрел на Цзин Шао:
– Это лекарство было проверено лекарем, когда она давала его Сяо Си раньше.
Цзин Шао замер на мгновение и почесал голову:
– Я просто думаю, что смерть Мо Бэя подозрительна, больше я пока ничего не выяснил.
Цзин Чэнь долго смотрел на него, медленно протянул руку и коснулся головы Цзин Шао.
***
Через полмесяца четвертый принц прибыл в Цзяннань.
Территория Цзяннань была плоской, с небольшим количеством долин разломов: легко атаковать и трудно защищаться, но Цзин Юй забыл, что он это понимал, и, естественно, так же понимал король Хуайнаня.
Поэтому, прежде чем армия четвертого принца успела разбить лагерь, армия Хуайнаня взяла инициативу в свои руки и атаковала.