Страница 172 из 240
- Что сказала Вдовствующая Императрица? - Цзин Шао считал, что Северная Маркиза действительно могущественна. На эти две семьи были возложены всевозможные прошлые обиды. Сын герцога Мао и Му Линбао и раньше имели неприятные встречи. Летом он даже видел, как они подрались в ресторане Хуэй Вэй, но падение Му Линбао в воду не имело ничего общего с семьей герцога Мао.
- Вдовствующая Императрица была так раздражена ссорой, что в ярости выгнала двух дам из дворца. Она сказала, что больше не собирается иметь дело с этим, - сказал Сяо Цянь с улыбкой. После этой шумихи две дамы стали печально известными в столичных сплетнях.
Цзин Шао засмеялся и поблагодарил Сяо Цяня за помощь. Он поскакал домой на Сяо Хэй. Он хотел поспешить и рассказать об этом своему Ван Фей.
- Ванъе! - Министр Сунь, сидя в кресле-карете увидел, что Цзин Шао уезжает, и быстро окликнул.
«иххву~» Сяо Хэй немедленно встал и остановился, отступив на два-три шага назад.
- Что случилось? - Цзин Шао нахмурился. Ему очень хотелось вернуться и позавтракать со своим Ван Фэй. Цзюнь Цин сказал, что сегодня сделает для него жареные овощные шарики!
- Есть некоторые вещи в Министерстве войны, которые сегодня должен решить Ванъе. Вы должны пойти туда, - сказал министр Сунь. В прошлом, если он хотел пропускать работу каждые несколько дней, то что угодно, но теперь, когда он вернулся из экспедиции, он ни разу не был в военном министерстве.
- Все в порядке. - Цзин Шао махнул рукой. Сегодня его брат уже сказал ему, что он найдет причину, чтобы свергнуть этого ублюдка Сунь Ань. Он предположил, что министр Сунь собирается обсудить с ним этот вопрос.
- Цзюнь Цин, я вернулся! - Как только Цзин Шао вошел в восточный двор, он начал возбужденно кричать.
Му Ханьчжан быстро размазал лекарство на руке и повернулся, чтобы поприветствовать его.
- Где жареные овощные шарики? - Цзин Шао радостно обнял своего Ван Фэй, от тела которого слабо пахло ароматной вкусной едой. Он не мог не понюхать его прекрасную шею.
Му Ханьчжана пощекотали, и он осторожно оттолкнул его. Он указал на тарелку на столе.
Несколько изысканных блюд подавали на белых фарфоровых тарелках. В центре была только деревянная тарелка, полная золотисто-желтых жареных овощных шариков . Рядом стояла маленькая миска из цвета морской волны с чесночным соусом.
Цзин Шао даже не сел, как он бросился взять одну палочками для еды, обмакнуть ее в соус и съесть за один раз. Он был настолько хрустящим и восхитительным, что он не мог не съесть еще, поэтому он съел еще один и сказал с полным ртом:
- Цзюнь Цин, ты слишком силен; ты никогда раньше не готовил, но все же можешь приготовить что-нибудь такое вкусное!
Му Ханьчжан беспомощно заставил его сесть и налил ему миску каши. Утром Цзин Шао отказывался вставать и вместо этого хотел пропустить работу, чтобы сблизиться с ним. Беспомощный Му Ханьчжан смог только в конце концов уговорить его выйти за дверь, сказав, что он приготовит для него жареные овощные шарики.
- Это не считается моим талантом. Все остальное сделал повар; Я просто сжал их в шарики и зажарил. - Му Ханьчжан положил левую руку на ногу и ел только правой.
- Это уже потрясающе! - Цзин Шао взял овощной шарик, чтобы накормить человека рядом с ним.
Му Ханьчжан не мог отказать, поэтому он открыл рот и откусил половину. Прежде чем он успел съесть вторую половину, палочки для еды повернулись, и остальная часть вошла в рот Цзин Шао. Видя, что он ест так естественно, Му Ханьчжан ничего не мог сказать и просто сжал губы, чтобы медленно выпить кашу.
Цзин Шао поставил посуду в чашу своего Ван Фэй, как-то чувствуя, что что-то не так. Только съев последний овощной шарик, он понял, что левая рука Цзюнь Цина все это время находилась под столом! Поскольку его этикет всегда был безупречным, его движения оставались такими же элегантными и плавными даже без другой руки, пока Цзин Шао не осознал несоответствие. Не дожидаясь, чтобы что-то сказать первым, он схватил руку под столом.
«Шшш...» Му Ханьчжан втянул в себя глоток холодного воздуха. Было слишком поздно вырваться на свободу. На его элегантном мизинце перед Цзин Шао появились два непокрытых полупрозрачных волдыря.
- Цзюнь Цин... - Цзин Шао нахмурился и почувствовал себя очень расстроенным. Радость от поедания овощных шариков, которые приготовил Цзюнь Цин, тут же исчезла.
- Все в порядке, через два дня все будет хорошо. - Му Ханьчжан вздохнул. Дворянин держался подальше от кухни; он никогда не был на кухне с детства. Это казалось очень простым - наблюдать за тем, как это делает повар, но когда он делал это сам, он был очень неуклюжим.
- Тебе нельзя снова идти на кухню. - Цзин Шао приказал слугам принести немного колотого льда, завернул его в шелковую ткань и осторожно приложил к волдырю.
Холодное прикосновение ослабило обжигающую боль. Му Ханьчжан посмотрел на Цзин Шао, осторожно нанося лекарство, а затем осторожно обдувая рану. Такое серьезное выражение, возможно, появилось только тогда, когда он изучал схемы построения войск. Он медленно улыбнулся и только почувствовал тепло в своем сердце; за это стоило обжечь его палец и получить два волдыря.
( Оу как это милоооо )
-Не выходи в эти два дня. Если палец замёрз, останутся шрамы. - Цзин Шао держал нефритовую руку и был глубоко обеспокоен.
— Пришел императорский указ!
Эти двое только что разговаривали, но когда услышали за дверью объявление, они посмотрели друг на друга. Му Ханьчжан приказал До Фу принять евнуха, затем он затащил Цзин Шао в их комнату, чтобы быстро переодеться, прежде чем они вышли во внутренний двор, чтобы послушать императорский указ.
— Чэн Ван Фэй Му Ханьчжан получил указ!
Евнух, издавший указ, взглянул на супругов, стоящих на коленях на земле, прежде чем развернуть ярко-желтый свиток, вышитый разноцветными драконами.
Не завидую я Цзин Шао ಠ︵ಠ