Страница 153 из 240
Глава 69. Возвращение в столицу
Цзин Шао был умиротворен, услышав, что его Ван Фэй так естественно использовал слово «мы», поэтому после пары «хмф» он больше ничего не сказал.
Выражение лица Гу Хуайцина осталось неизменным и он долил чай в чашку Цзин Шао.
- Естественно, вчера я стал заклятым братом с Цзин Шао, потому что он явно богат и респектабелен. В будущем, если мне негде будет поселиться, хорошо иметь кого-нибудь, с кем я могу найти убежища.
Лицо этого человека действительно было намного толще, чем у большинства. Му Ханьчжан беспомощно улыбнулся, внезапно почувствовав, что его Ванъе, вероятно все еще знает, хотя бы немного - что означает стыд.
Было легко сформировать союз, когда у обеих сторон были общие интересы. Когда король Хуайнань спросил Цзин Шао о его планах на будущее, он был удивлен, узнав что Цзин Шао готовится посадить своего брата на трон. Этот человек столько сделал сам, но неожиданно помогает кому-то другому взойти на трон? Слегка сузив глаза, он посмотрел на двух людей напротив него.
Цзин Шао очистил мандарин, расколол его и протянул половину человеку рядом с ним. Му Ханьчжан взял его и ловко помог Цзин Шао вытереть пальцы, испачканные соком.
Внезапно уголки рта Гу Хуайцина медленно приподнялись и он сделал небольшой глоток чая. Горький привкус, смешанный со сладостью, распространился от кончика его языка. Действительно был в этом мире кто-то, кто не желал всех красот через реки и горы! Внезапно он очень восхитился Цзин Шао. В мире было не так много людей, которые могли понять, чего они на самом деле хотят. В частности, члены королевской семьи всегда требовали слишком многого. Чаще всего они испытывали бесполезное сожаление только после того, как теряли самое драгоценное. Как и предки царя Хуайнань ...
- Когда вы решаете от чего-то отказаться, вы выполняете. Я восхищаюсь тобой, брат.
Гу Хуайцин поднял чашку чая.
- Эта чаша для тебя.
Он думал, что придется какое-то время сражаться словами, но Цзин Шао говорил с ним откровенно и открыто, рассказывал ему все как есть. Недоверчивый царь Хуайнань решил поверить ему и вручил ему письмо.
Когда Цзин Шао развернул его, он знал что только его императорский отец мог написать такие сильные слова. Письмо было запутанным, полным намеков и загадочных слов. От одного взгляда на него у него заболела голова, поэтому он лениво передал его Ван Фэй.
Му Ханьчжан не знал, смеяться ему или плакать и взглянул на это. Он слегка нахмурился.
- Отец-Император имел в виду, что два феодальных владения были подавлены, но Хуайнань всегда знал свое место и между предками существует соглашение, поэтому он говорит королю Хуайнаня не думать об этом слишком много. Тем не менее...
Гу Хуайцин засмеялся и сказал:
- Продолжай. Это просто предложение:« Я не боюсь своей собственной жизни, скорее всего боюсь изменений.»
Му Ханьчжан замолчал и посмотрел на человека напротив.
- Боюсь, в этом много смысла.
Цзин Шао почесал в затылке, не понимая. Разве этот приговор не цитировал древних, оплакивая нрав императора, который всегда боялся штормов при дворе ? Разве это не было сделано для того, чтобы король Хуайнань узнал о беспомощности императора и впоследствии велел ему держать под контролем свою вотчину? Что еще это может быть ?
Му Ханьчжан вернул письмо, повернулся, чтобы посмотреть на Цзин Шао, и сказал:
- Какое предложение стоит перед этим?
- Те смиренные люди, которые создают скрытые союзы ради своих личных интересов, могут временно испытать радость, но будущее страны будет темным и опасным, - цитировал Цзин Шао. Он остановился на мгновение и внезапно понял, что подразумевал его отец.
Он говорил, что Юго-Западный и Юго-Восточный Короли были предателями, которые вступили в сговор, чтобы восстать против страны, беспокоя и тревожив императора, который, наконец, был вынужден послать войска, чтобы подавить восстание. Он предупреждал короля Хуайнаня не следовать за ними и не идти по этой темной узкой дороге, которая приведет к тому, что король Хуайнань будет копать себе могилу.
- Хуайнань ежегодно вовремя отдает дань уважения. Даже когда река Циньхуай затопляет город Даньян, мы никогда не посылали меньше.
Гу Хуайцин отложил письмо с усмешкой на губах.
- Неужели Император хочет, чтобы я взял на себя инициативу предложить феодал в качестве дани?
- Старший брат должен радоваться; используя такого рода отговорки, он пока только пробует воду, - сказал Му Ханьчжан, медленно потирая в руках почти прозрачную чашку из белого нефрита.
- Боюсь, что слова Его Величества со временем станут все более и более прямыми.
Гу Хуайцин был на два года старше Цзин Шао и Му Ханьчжана; называть его старшим братом вполне уместно.
Гу Хуайцин кивнул и снова посмотрел на Цзин Шао.
Цзин Шао пробормотал себе под нос.
- Во-первых, помедлив время сделай вид, будто не понимаешь. Отец Империи знает силу Хуайнаня и не станет опрометчиво двинуть войска.
Судебные дела еще не разобрались должным образом, и если они начнут битву сейчас, пользы не будет. Поэтому они посоветовали Гу Хуайцину не торопиться, чтобы ответить на письмо двусмысленным образом и подождать, пока они выведут войска и вернутся в суд, чтобы поговорить с императором Хун Чжэн. Путешествие из Цзяннаня было долгим; перемещение туда и обратно заняло бы около года, так что они могли просто подождать и посмотреть.
В мгновение ока наступил вечер и Гу Хуайцин предложил, чтобы они остались на ночь в Водном дворе, но Цзин Шао отказался, опасаясь вызвать подозрения. Перед отъездом они вспомнили, что тигренок, которого они использовали как предлог для прихода, был оставлен в теплом павильоне на целый день.
- Они кусали друг друга?
Му Ханьчжан подошел к забору и нахмурился, увидев кровь на мордочке маленького тигра.
Слуга, наблюдавший за ними сбоку быстро объяснил, что тигр не пострадал. Днем лев поймал кролика и поделил половину с тигром.
- Мяу!
Когда Сяо Хуан увидел своего хозяина, он перевернулся на спину, чтобы показать ему свой выпуклый живот. Его голова просто случайно перевернулась рядом с маленьким львом, сидящим на земле. Маленький лев вытянул язык и слизал пятна крови вокруг пасти тигра.
- Авв!
Сяо Хуан перевернулся и набросился на льва, кусая его за уши.
Му Ханьчжан: «...»
Этого негодяя привели сюда, чтобы научиться охотиться со львом. Вместо этого он ждал, пока кто-нибудь поймает добычу, а затем накормит ее; это была более комфортная жизнь, чем дома.
- Ха-ха-ха...
Цзин Шао не мог удержаться от смеха и перевернулся через забор, чтобы поднять маленького тигра, который счастливо грыз голову льва, чтобы не лишить их еще большей морды. Маленький лев встал и осторожно посмотрел на Цзин Шао.
- Мяу!
Маленький тигренок замахал короткими лапками, как ребенок который наигрался. Он боролся не желая уходить, но был насильно увезен мужем хозяина.
Через два дня они намеревались вернуться в столицу. Гу Хуайцин не проводил их. Вместо этого он послал кого-то, кто притворился продавцом из закусочной и подарил им коробки изысканных закусок, чтобы они могли съесть их в дороге.
Лу Чжань Пэн не делал им никаких подарков. Он стоял перед каретой и бормотал:
- За шесть месяцев, прошедших с тех пор, как ты уехал, ты даже не прислал мне ничего хорошего из столичных магазинов. Когда ты вернёшься, не забудь прислать мне кое-какие вещи, и убедись, что их хватит на новогодние каникулы!
- Я не был в столице полгода, и мы также не получали от тебя писем; как бы я приготовил для тебя подарки?
На него немного повлиял Ван Фэй. В те дни Цзин Шао понимал гораздо больше, когда дело касалось денег. Когда Лу Чжань Пэн присылал ему письма с просьбой о вещах, Цзин Шао обычно приносил их с собой мимоходом. Они даже не были в столице последние полгода, поэтому естественно, они ничего не знали.