Страница 100 из 240
Му Ханьчжан перевёл взгляд на генерала правого фланга и сказал с холодной улыбкой:
- Позвольте мне задать вопрос: если бы я проиграл сегодня, этот военный приказ тоже считался бы простой шуткой?
Когда правый генерал услышал эти слова, он сразу же растерялся. Учитывая неумолимый характер Чжао Мэна, он определенно не оставил бы это дело без внимания, даже если военный советник находился под защитой Его Высочества. Да уж, для офицеров вроде них было бы позором притеснять слабого ученого.
- Не нужно ничего говорить. Я, Чжао Мэн, всегда гордился своим неукротимым духом и ни за что не отступлюсь от своего слова! - генерал Чжао отодвинул в сторону правого генерала и похлопал себя по груди.
- Вот и замечательно! - Му Ханьчжан передал военный приказ Чжао Мэну. - Генерал достоин своей славы. Что насчёт военного приказа? Генерал последует тому, что в нём написано?
- Естественно, - Чжао Мэн взял приказ и просмотрел его. - Даже если приказ потребует мою старую голову...
Его голос резко оборвался. Чжао Мэн молча уставился на слова, написанные на бумаге. Генералу правого фланга стало любопытно. Он тоже подошёл поближе, чтобы посмотреть. В приказе чёрным по белому было написано: если военный советник не раскроет правду, он будет осуждён за то же деяние, что и преступники. Если же он преуспеет, Чжао Мэн разденется по пояс и пробежит один круг вокруг всего лагеря...
- Это... - у правого генерала просто не было слов. Для Чжао Мэна, который без устали тренировался, это не считалось таким уж большим наказанием и больше походило на шутку. Но наказание, предполагавшееся для военного советника, не было столь же безобидным.
Чжао Мэн долгое время не мог прийти в себя. Внезапно он опустился на колени и накрыл кулак ладонью:
- Наставник Цзюнь - поистине благородный человек. Пожалуйста, примите почтение Чжао Мэна!
- Генерал, вы не должны этого делать! - Му Ханьчжан поспешно остановил его. - Цзюнь Цин всего лишь скромный военный советник и не достоин того, чтобы генерал выражал ему своё почтение [2]. Все мы служим под началом Его Высочества. Я просто надеюсь, что мы будем хорошо ладить друг с другом.
[2] Чжао Мэн выражает почтение, преклонив колени, как если бы перед ним был член Императорской семьи.
- С вашим талантом вы вполне можете стать генеральным советником! - убеждённо сказал Чжао Мэн, всё ещё стоя на коленях. Затем он поднялся и скинул верхнюю одежду. Раздеться по пояс было для него пустяком. Вслед за верхней одеждой он добровольно снял штаны, оставив на себе только нижнее белье, и выбежал босиком.
В этот день все солдаты армии наблюдали дивное зрелище: генерал в неприличном виде - нет, в крайне неприличном виде, - бежит вокруг лагеря. Бойцы, ответственные за поддержание огня, перестали подбрасывать дрова, те, кто нёс еду, уронили корзинки с дымящимися булочками. Солдаты, тренировавшиеся с мечами, порезались, а те, кто сражался врукопашную, застыли на месте. Один за другим они остолбенело провожали взглядом фигуру генерала, торжественно проносящегося мимо них в одном нижнем белье.
-
Цзин Чэнь выслушал рассказ Цзин Шао от начала до конца, после чего долго бормотал себе что-то под нос.
- Знаешь, кто будет проверять ваши счета на этот раз?
- Кто же? - Цзин Шао не имел ни малейшего понятия о фракциях в Министерстве Доходов и Сборов.
- Сяо Юань! - Цзин Чэнь пролистал список сотрудников Министерства Доходов и указал на имя помощника Министра Доходов.
Сяо Юань находился в хороших отношениях с Цзин Шао. Большинство чиновников при дворе знали об этом, и теперь, когда он был направлен в лагерь с проверкой, это, естественно, вызвало панику у виновников.
- Так это же замечательно, - Цзин Шао подумал о Министре Доходов, который обвинил его в прошлой жизни, и озвучил свои мысли: - Мы вполне можем воспользоваться этим случаем и свергнуть Министра Доходов.
- Министр Доходов следовал за Отцом-Императором с давних пор. Свергнуть его будет не так-то просто, - Цзин Чэнь нахмурился. - Но раз уж это случилось, у него не получится снять с себя ответственность. Позволь мне обдумать всё это.
Цзин Шао кивнул. Сяо Юань был надёжным человеком и родственной ему душой. В его прошлой жизни Сяо Юань никогда не получал повышения, и не столько потому, что был доволен своим положением, сколько потому, что его начальник оставался на своём посту. Теперь, ещё до того, как что-нибудь случится, Цзин Шао вырвет все ядовитые клыки, когда-либо причинившие ему вред!
Прежде чем уйти, Цзин Шао внезапно обернулся, на мгновение заколебался и наконец сказал:
- Брат, похоже, твои советники не в восторге от моих визитов.
- Они привыкли думать о худшем из возможных исходов. Естественно, они держатся насторже, - Цзин Чэнь был удивлён. Когда это его младший брат стал таким проницательным, что мог видеть этих опытных интриганов насквозь? Возможно, Цзин Шао отточил свою интуицию на поле боя. Он был более чувствителен к злым намерениям, чем обычные люди. Цзин Чэнь протянул руку, погладил младшего брата по голове и тихо сказал: - Не обращай на них внимания. После того, как власть сменится, никто из этих людей не уцелеет.
Эти советники и придворные, наносящие ему визиты, были хороши только в коварных стратегиях. Они были необходимы для восхождения на трон, но нельзя использовать столь скользких и хитрых людей для управления государством. Таким образом, самое больше, чего могли добиться эти помощники и советники - это положение «Му Ляо» [3]. Они не могли стать крупными чиновниками, так как знали слишком много. Цзин Чэнь в любом случае не собирался держать их подле себя.
[3] Специфический термин, что-то вроде «тайного советника», которому получают исключительно грязные делишки, которые не должны быть преданы огласке.
Цзин Шао услышал эти слова и кивнул. Он перескажет их своему Ванфэй по возвращении.
Когда Цзин Шао вернулся, луна уже взошла на востоке. Возвышающиеся горные громады были пустынны и тихи, и только жаровни в лагере ярко горели, разгоняя тьму. Первым делом мужчина направился к своей палатке, чтобы найти своего Ванфэй, но там было темно и пусто.
- Где военный советник? - спросил Цзин Шао у стражника, охраняющего вход в лагерь.
- Докладываю Вашему Высочеству, военный советник пьёт с генералами в центральной палатке, - честно ответил тот.
- Пьёт?! - глаза Цзин Шао округлились от шока. Трудно было вообразить себе Цзюнь Цина в компании этих людей, играющих в угадайку пальцами, голых по пояс и обнимающих друг друга за плечи. Он отшвырнул стражника и со всех ног бросился к центральной палатке.