Страница 210 из 576
Глава 114. Не вынуждай меня
Все перетекло в то, что, не давая Милане и секунды времени возразить, нежные поцелуи Коновалова стали блуждать по лицу девушки и в итоге добрались и до ее мягких губ. Два человека тесно прижались друг к другу, словно вдыхая в себя запах с их тел, его большие руки больше не давили, а лишь ласкали девичье нежное тело, расстегивая молнию платья, блуждая по шее, и медленно опускаясь на ее мягкие выпуклости.
Но на этом руки Леонида не остановились. Наоборот, мужчина мастерски расстегнул застежку бюстгальтера на спине Милы. А затем его губы прижались к ее сладкой тверди, вбирая в себя всю их полноту. Мужская щетина же нестерпимо щекотала ее.
— Лёня! Не делай этого... — сердце Захаровой затрепетало, не в силах противостоять своей выдержке от его прикосновений. — Не заставляй меня ненавидеть тебя!
— Я не трогал ее, и не притронусь к ней! У меня есть только ты, есть и будешь только ты одна! — рыкнул Коновалов. — Милочка, как же я хочу тебя...
— Лёня! — а вот голос девушки был похож на какой-то кошачий визг.
Тогда мужчина опустил голову и сжал во рту ее припухлости. Ах, от ее груди исходила такая теплота, такой трепет, такая мягкость и такая чувствительность.
Но в сознании девушки все равно возникла преграда:
— Нет! Не трогай меня! Лёня! Я буду ненавидеть тебя!
Но вот только как же этот Леонид мог прочитать ее мысли... Он же думал, что она будет скучать по нему так же сильно, как и он сам. И только одни небеса знают, как же сильно мужчина тоскует по ней и жаждет остаться с ней навечно!
А Милана ударила его по руке:
— Лёня, отпусти меня! Отпусти!
И внезапно шею девушки окутала жгучая боль от засоса! Из-за чего Мила даже издала болезненный вскрик. Леонид, что, животное? Зачем же так кусаться!
Только боль от удара по спине никак не смягчила Леонида, а, наоборот, мужчина вместо этого стал еще более дико целовать тело Миланы. Его поцелуи рассыпались по ее белоснежной шее. Поцелуй за поцелуем, он будто бы хотел заклеймить каждый сантиметр ее тела.
И вот огонь, распространяющийся по телу, казалось, становился все жарче и жарче, а дыхание девушки же становилось все тяжелее и тяжелее. И это удовольствие, что испытывала Милана, будто бы отправило ее в далекие-далекие дали, а в ярком свете, что пестрил перед ее глазами, было лишь лицо его любимого. Его брови, его глаза, его ласковый взгляд, что так и заставлял бесконечно любить его.
Но в тот момент... Как только в памяти Захаровой всплыло то пугающее лицо Яны, Милану будто бы резко выдернули из сна. Ох, Боже, что же они творят-то? Нельзя! Не будет места для троих на дороге любви!
Коновалов все еще целовал ее, а голова мужчины зарылась в девичьей груди. И в тот момент, будучи в борьбе, рука Милы нажала на переключатель, что находился у входа. Упс! Свет зажегся! И на миг тело Леонида напряглось.
— Отпусти меня! — девушка оттолкнула его изо всех сил.
Он же в ответ сделал шаг назад и увидел синяк на ее груди, что поставил он сам. Его сердце затрепетало, а душа заболела. Как же Леонид мог так поступить?
Мужчина произнес:
— Мила...
И будучи на свету Мила оцепенело натянула на себя платье, посмотрела на Коновалова. Волосы девушки были взъерошены, платье помято и перекошено, а под снятым им лифчиком виднелась стоячая грудь из-за его дразнящих прикосновений. И эта сокрытая от глаз припухлость привлекала всю его мужскую силу...
Из-за чего взгляд Леонида стал еще глубже!
— Не подходи! — плакала девушка, стыдясь и злясь одновременно. — Не заставляй меня ненавидеть тебя!
Тогда мужчина просто-таки не осмелился сделать шаг к ней. Ведь в ее глазах виднелся такой отчаянный стыд. Он не решался ступить, просто лишь смотрел на нее, наполненный болью.
А она же посмотрела на него. И в миг, когда их взгляды встретились, в ее глазах тоже читалась боль.
Ах, бедный мужчина! Лицо его было таким бледным, а щетина уже так сильно отросла! А он уже же всегда был таким чистым и опрятным, редко когда его можно было застать в таком осунувшимся и поникшем виде. Да, на памяти Миланы этот мужчина никогда не был таким изможденным. В этот же раз он был более подавленный, чем даже в тот момент, когда увидел Яну в том особняке. И его этот неопрятный вид был до ужаса душераздирающим.
— Ладно, не трону. Только могу ли я остаться здесь на некоторое время? Хотя бы на одну ночь? Достаточно просто смотреть на тебя, больше я ничего не сделаю. Можно? — в голосе Коновалова сквозили нотки борьбы. Сердце колотилось, а глаза, не моргая, следили за любыми проявлениями эмоций на личике Миланы. За каждым ее движением. Просто ожидания ее помилования.
— Лёня, уходи и никогда больше не возвращайся! Если ты не хочешь вынуждать меня покинуть этот город, то больше не возвращайся ко мне! — бормотала шепотом Захарова.
— Мила... — Леонид же подошел к ней, опустил голову и посмотрел на ее спокойное лицо. После долгого молчания мужчина наконец-то сказал глубоким голосом. — Не уходи! Не нужно ничего покидать, я был не прав! Обещаю, я больше не нарушу твои личные границы без твоего разрешения, только, пожалуйста, не теряй меня из виду, ладно?
— Уходи! — скорчила гримасу девушка. — Не забывай, ты ей нужен!
И при этих ее словах все остатки тепла, что еще были в комнате, казалось, мгновенно исчезли. Комнату внезапно окутал ледяной холод.
Коновалов же нахмурил брови, а его губы побледнели. Он молча смотрел на нее своим потухшим взглядом.
И тогда Милана тут же пожалела, что сказала такое! Сожаление и тревога накрыли ее, она не могла видеть его таким! Но девушка и не могла дать ему какую-либо надежду, потому что не была ни в чем уверена, а вносить хаос в свою жизнь она не хотела
— Я не нужен тебе? — спросил Леонид глухим голосом.
— Не нужен! Ты мне не нужен! Я живу без тебя спокойно и счастливо! — она, наконец, скрепя сердце произнесла эти. Вот только почему же было ощущение, будто ее душу пырнули острым ножом... Стало так больно, что она с трудом могла дышать.
— Ты действительно счастлива? — мужской голос был спокоен. Но даже так было слышно, что он сдерживается.
Милана же молчала. Ведь только она одна могла знать, счастлива она или нет. Нет больше ни одного, кто смог бы уяснить эту простую истину. Абсолютно никого. А смотреть на то, как он милуется с другими женщинами, было Миле не по нутру. Да, она была эгоисткой и предпочла бы отказаться от всего этого, чем страдать круглыми днями. Поэтому лучше пусть будет ничего, чем вот так.
— Счастлива! Невероятно счастлива! Разве ты не видишь, что я только что вернулась с банкета? Еще мне подвезли до дома! — Милана внезапно подняла глаза и посмотрела на него. В темных глазах промелькнула вспышка, глаза, словно черная жемчужина, переливались на свету.
Больше девушка не проливала слез, хотя ей и казалось, что она снова начнет реветь! Но только вместо этого Мила почему-то была необычайно спокойна. Да, она и правда не плакала. Ах, а она ведь думала, что могла бы разрыдаться, она думала, что больше не сможет притворяться.