Игрушка в лапах судьбы

Глава 85. Угроза

— А что, ты желаешь моей любви?

— Леонид... все женщины хотят быть любимыми. Все женщины хотят иметь статус, хотят, чтобы о них заботились, поэтому, да, конечно я хочу нечто большего, — Милана сказала это очень тихо, а ее интонация была такой мягкой, что, казалось, вот-вот будет унесена ветром. — Вот только я нуждаюсь лишь в своем сыне. Я не хочу, чтобы остатки моей гордости были растоптаны, мне не нужна любовь.

Вопрос был в том, что девушка и сама не понимала, чего же она хочет, потому что это чувство обмана вывело ее из равновесия. Она напрочь забыла, что с самого начала у них была вовсе и не любовь.

А просто сделка. И даже сейчас это все еще остается сделкой. Милана становится его женщиной, а он позволяет ей видеть ее сына. И это было вполне себе справедливо. Вот только лишь за исключением того, что до конца своей жизни она просто будет женщиной, согревающей его постель! И больше ничего. Ну, в принципе, это тоже, можно сказать, было честно. Но вот только почему же ей все равно казалось, что это несправедливо?

— Но я не буду твоей любовницей, если это будет не по любви, — девушка пристально смотрела на Леонида. Она прекрасно понимала, что в этом мужчине нет любви, так как он может дать женщине это чувство? Распутники не умеют любить, им лишь нужны женщины, чтобы просто удовлетворить свои потребности!

Мда, а ведь это означает только то, что и она сама была ужасно поверхностной женщиной. Коновалов в ответ на это усмехнулся и глубоким голосом сказал:

— Любви и статуса не будет. Если согласна, то завтра же увидишь Сергея. Если нет — то больше даже и не заикайся об этом.

— Ты... — и тогда слезы девушки беззвучно полились из ее закрытых глаз. Губы Миланы искривились в грустной и тоскливой улыбке. — Я не могу согласиться на такое. Но ребенка я увижу.

Говоря это, Мила остановилась. Красавица сделала глубокий вздох, чтобы успокоить свое сердце, которое болело, как от удара ножом:

— Ты не сможешь противостоять материнской любви, Леонид. И если ты считаешь, что так будет справедливо по отношению к Сереже, то просто упрячь его куда подальше.

В это же мгновение тело Коновалова слегка вздрогнуло:

— Неужели статус так важен?

Но Милана больше ничего не говорила. Девушка просто встала и, обернувшись в одеяло, подошла к шкафу, чтобы взять одежду. А потом вышла.

— Эй! Ты куда пошла? — Леонид Платонович увидел, что она молчит и вдруг почувствовал полнейшее бессилие.

И вот дверь захлопнулась, а Мила сжала руки в кулаки. Но напрягшись, она разжала ладони, потому что вдруг обнаружила, что в данный момент у нее не хватает сил даже на такое простое движение, как сжать их.

Как же она смогла стать такой обессиленной! Как же он смогла стать такой беспомощной!

Девушка переоделась. Она никогда и не надевала то, что он приготовил ей тогда шесть лет назад. Сегодня это было впервые! И если бы мужчина не разорвал ее одежду, то думается, она бы даже при смерти не надела ее.

Милана горько рассмеялась. Любовница на всю жизнь? Нет! Ей надо найти Сергея! Ей только нужен ее сын! Она никогда не станет любовницей Леонида!

Переодевшись, девушка открыла дверь, но увидела его, стоящего в дверном проеме. Милана неосознанно прикусила нижнюю губу и вышла, даже не оглянувшись.

— И куда же ты пойдешь в столь поздний час? — Леонид потянул ее за руку. — Ты почему такая упрямая?

Тогда губы Милы слегка дернулись:

— Я не хочу видеть тебя.

— Милана, запомни, если ты сейчас уйдешь, то я клянусь, ты больше никогда не увидеть своего сына! Я отправлю его за границу, — огрызнулся в ответ мужчина.

— Ты... — в голове раздался гул. — Что ты сказал?

— Я сделаю то, о чем сказал, запомни, — выражение лица Коновалова окрасилось в темный. — Тебе лучше не злить меня.

Мила же на это только грустно улыбнулась. Она яростно подавляла в себе желание заплакать и мягко сказала ему:

— Если ты и правда посмеешь сделать это, то я буду ненавидеть тебя до конца своей жизни.

— И что? — мужчина вдруг властно притянул девушку к себе, наклонился и укусил ее за ухо. Ведь он знал, что там она была до ужаса чувствительна

— Только лишь попробуй сделать хоть шаг отсюда и ты больше никогда не увидишь его! Никогда!

Его голос был низким и хриплым. Но при этом же пронзительно холодным. Милана же не выдержала и вздрогнула.

Она не двигалась, а он остановился. И вот тогда там, в коридоре, Леонид опустил голову и посмотрел на то, как она затихла. После чего он взял ее за подбородок своей большой ладонью:

— Вот так, молодец, какая послушная девочка.

А взгляд Миланы опустился на мужское лицо. Холодное и привлекательное лицо, глубокие, можно сказать, бездонные глаза, густые брови, в каждой черте его лица читалась королевская элегантность.

В глазах Милы тут же посреди явной холодности промелькнул некий трепет. Неужели этот мужчина и правда должен быть ее заклятым врагом? Ведь даже сейчас, так хочется убежать от него, так хочется ненавидеть его, но сердце все равно пропускает удары. И что, самая большая ненависть не может противостоять этому трепетному сердцебиению, да?

Леонид Платонович же посмотрел на девушку, что была напротив, а в его глазах вдруг мелькнула вспышка боли. И тогда его большие руки протянулись и крепко обхватили беспомощное тело Миланы, а когда ее мягкое дыхание опалило его, у него возникло желание вбить ее в себя.

Мужчина наклонился, и его горячие губы поцеловали ее глазки, с болью впитывая в себя слезы, что стекали по ее лицу. Холодные и жесткие черты его лица сменились глубокой любовью.

— Ладно. Если ты будешь слушаться меня, то я обещаю, что и Сергей, и Денис, оба будут твоими сыновьями, — угроза сработала.

Милана же не говорила ни слова, а ее зубы стучали, когда он нес ее в комнату, где у них впервые все произошло. Она же немного сжалась, но по-прежнему ничего не сказала.

Леонид Платонович смотрел на нее. Такая ночь, такая она и такая обстановка вокруг — все это заставляло его невольно думать о той ночи между ними и о тех последующих. Мужчине становилось все труднее сдерживать себя, когда он все больше пытался подавить эту мысль. И тогда его губы коснулись щеки девушки, но она тут же рефлекторно отпрянула назад.

А вот Мила же была не в состоянии простить ему его угрозы и обман. Ему, что, больше заняться не чем было, кроме как кувыркаться в постели? Почему же мужчины такие отвратительные? Почему всегда нужно вот так домогаться до женщин? Угрожать им?

На лице девушки читалось полнейшее отвращение, и это выражение лица до чертиков раздражало Коновалова. Как же было гадко то, что она продемонстрировала такое ненавидящее выражение!

— Ты... — его красивые и властные тонкие губы были сжаты, а глаза полыхали гневом и, казалось, сжигали Милану. В руках Леонида добавилось силы. — Смотри на меня.

— Нет, не буду! — Мила же закричала. Только лишь девушка даже и не представляла, что в данный момент она больше выглядела кокетливой и капризной, но вот только это еще сильнее злило мужчину.