Страница 150 из 576
Леонид сказал:
— Не похоже, что мы не обнимались раньше?
Их взгляды встретились. Лицо девушки покраснело от возмущения, из-за чего она гневно взглянула на него. Но вот смущению ее не была предела, а сама она хоть и хотела побороться еще, вот только тело ее осталось без сил, поэтому Мила лишь прижалась к крепкой груди Леонида, не в состоянии пошевелиться.
А Леонид же посмотрел на нее. Его голос был низким и магнетическим, с легкой хрипотцой:
— Я не собирался. Просто эта одежда такая непрочная...
Я думал отпустить тебя сегодня вечером, но все-таки геройствовать — это не для меня... Я...
— Леонид! — Милана же в ответ закричала. — Если ты сейчас вот так возьмешь и просто воспользуешься мной, то я никогда тебя не прощу!
Услышав подобное, он нахмурился, а его взгляд задержался на лице девушки:
— А разве ты ничего не чувствовала? Если же ты тоже ко мне что-то чувствуешь, так какая же разница между одним разом и множеством?
— Леонид... — Милана покраснела и пыталась прервать его.
— Я же прекрасно помню, что в прошлые разы, когда была подо мной, ты определенно что-то чувствовала ко мне, — он в ответ лукаво улыбнулся, а его речь была так откровенна. — Разве я не прав?
И тогда без того багровое лицо Милы стало таким красным, что вот-вот уже начнет кровоточить. Девушка протянула руку и закрыла рот мужчине, говоря дрожащим голосом:
— Ты... ты... не мели всякую чушь!
— А почему это я не могу ничего сказать? — Леонид Платонович сказал это шепотом, а уголки его красиво очерченного рта искривились в дразнящей улыбке: — А я все скажу... наперекор тебе все скажу...
В этот момент что-то кольнуло в сердце Миланы. Да так сильно, что стало больно. Она резко пригнула голову и изо всех сил попыталась оттолкнуть человека напротив, но вот только его движения стали еще быстрее. Мужчина прижал ее настолько крепко, что она даже смогла ощутить его огненное возбуждение.
Коновалов смотрел на Милу. Его поцелуи градом в спешке сыпались на нее, когда он крепко сжимал ее в своих объятиях, контролируя все ее попытки освободиться.
А Милана же постепенно теряла в борьбе свои силы. И в самом конце она просто подчинилась ему, позволяя диким поцелуям дергать за ниточки каждый нерв ее тела.
Почему же именно Леонид Платонович?
Хотя в сердце у девушки и появилось немного тепла, но боль от обмана захлестнула ее. Слезы покатились по ее щекам.
Боже, как же легко Мила может пробудить все первобытные желания мужчины. Руки Леонида с нетерпением принялись расстегивать бюстгальтер и ласкать ее гладкую, нежную кожу. Мужские поцелуи становились все более дикими и необузданными. Он терзал, посасывал и покусывал ее белую кожу, оставляя на шее прекрасные и жгучие следы.
Девушка же в этот момент резко ощутила прохладу, что пронеслась по ее груди. И к тому времени, как она заметила это, Коновалов уже наклонился и целовал все самые ее чувствительные места.
— А-ах... нет..
. — Мила на это смогла только вскрикнуть и попытаться оттолкнуть его, но вот в следующее же мгновение мужчина схватил девушку за руки и завел их за спину, одновременно позволяя ее груди соприкоснуться с ним.
И тогда теплые слезы обожгли его губы. Он беспечно поднял на нее свои глаза, но обнаружил, что все лицо Миланы было в слезах.
Милана же отвернулась от него, лишь бы не смотреть на красивое лицо Леонида Платоновича, но по щекам девушки так и катились стыдливые слезы. Она ненавидела себя за то, что не могла противостоять ему, и в итоге полностью сдалась и предалась его пылким издевательствам.
В этот момент Мила презирала саму себя! Девушка закусила губу и не могла удержаться от того, чтобы не захныкать:
— Я же не проститутка, не поступай так со мной...
И увидев ее слезы, Коновалов поспешно перевернулся и взял тонкую ручку Миланы в свою, не говоря ни слова, а лишь нежно целуя ее ладонь своими губами. Мила же испугалась на этот его жест, сразу же попыталась отдернуть руку, но мужчина прошептал:
— Все, я не трону тебя, прости.
Тогда, стыдясь и дрожа, девушка потянулась за одеялом, чтобы прикрыться. Леонид же сам помог ей натянуть и накрыть им ее. Держа ее в объятиях, он вглядывался в ее лицо и видел в ее прекрасных глазах со слезами ясный силуэт самого себя.
После этого мужчина больше не говорил, только лишь опустил голову и нежно поцеловал тонкую ладонь Миланы. А спустя некоторое время он поднял голову и спросил ее:
— Разве есть что-то плохое в том, чтобы стать моей женщиной?
Девушка же замерла от его слов. Она знала, что Леонид не женат, а еще она знала то, что он был завидным мужчиной, за которого мечтали выйти замуж женщины всего города. А плюс ко всему, также и ходили слухи, что ему нужны были только девственницы, а сам мужчина был холоден и бессердечен.
Он сказал, что позволит ей быть только его любовницей, и она знала, что не должна заблуждаться, но вот только в этот момент в ней вдруг всколыхнулось сильное чувство гордости после того, как она увидела истинное лицо этого мужчины, что был рядом с ней:
— Нет. Я не согласна.
И вот так два человека долго смотрели друг на друга, прежде чем Коновалов опустил свою голову и прошептал на ушко Захаровой:
— Не согласишься, даже если больше не увидишь Сергея?
Его обжигающее дыхание коснулось уха девушки, отчего она снова бросилась в дрожь.
— Ты... ты же сказал, что позволишь мне увидеть его, — сердце Миланы в приступе боли при мысли о ребенке.
— А ты сказала, что будешь моей женщиной. Что, не можешь остаться со мной? Я ведь даже не против Дениса, единственное, я не могу дать тебе статуса, — это было произнесено шепотом.
Милана же подняла глаза:
— И вот так прожить всю жизнь без какого-либо статуса? А потом ты просто женишься на другой женщине, да? А я же только и буду, что ждать вечно ждать тебя в постели?
Коновалов замер и посмотрел на нее.
— А статус для тебя так важен?
А, этот же мужчина думает, что не так уж и важен!
Вот только этот его вопрос, словно невидимый нож, вонзился глубоко в сердце Милы, причиняя такую боль, что она не могла дышать. В глазах ее была пелена. Девушка закрыла глаза, однако по ее щекам все равно текли слезы.
— Мила, — Леонид Платонович, глядя на нее, чувствовал лишь болезненную дрожь в своем сердце.
Любовница. Это слово было таким тяжелым.
— Леонид, почему ты хочешь, чтобы я была твоей? Неужели ты любишь меня? — девушка почему-то думала, что без любви она не будет жертвой.
А вот мужчина же был ошеломлен таким ее вопросом.
Мила же на это только усмехнулась на саму себя же. Она в принципе никогда и не питала особо надежд на то, что ее полюбят, но в это же самое время и не хотела, чтобы ее самоуважение было растоптано.
Коновалов был все также молчалив. Мужчина не любил, когда женщины заводили всякие любовные разговоры. Он блуждал по ее лицу своим бездонным взглядом, но вот только в нем не было и капли теплоты. Глаза стали холоднее. Глубже. Однако изгиб его губ, наоборот, медленно поднимался.