Страница 13 из 18
– "Питер пришел," – перебил я.
– "Да, пришел", – сказал мой друг. – "Питер был напуган и возмущен. "Ты, аптекарь, – сказал он, – зачем ты прислал мне этот кусок олова для худу, с черепом и скрещенными костями на обратной стороне конверта? А если я заболею и умру. Я прослежу, чтобы тебя повесили за убийство, ага! Я понимаю, что я должен тебе 2,85. Вот тебе деньги, и быстро забирай эту штуку".
– "На конверте была приклеена этикетка с ядом, которую, вероятно, наклеил мой клерк. Боюсь, что именно страх перед худу, а не ваша гипнотическая схема, привел Питера в аптеку, Док".
– Я человек упорный, – сказал доктор Боггс, глядя через проход на коренастого спутника, который, судя по всему, пребывал в дремоте. – Несмотря на сомнения, брошенные на мое открытие моим другом аптекарем и его теорией худу, я знал, что только гипнотическое внушение и только оно одно помогло заставить темнокожего сдаться. Вот два случая, которые сработали по полной программе, третий должен был стать очень убедительным. Решив, что лучше всего работать с совершенно незнакомым человеком, я отправился в гостиницу и нашел своего человека в лице лакировщика, умного, внимательного парня, которому я тщательно изложил свое открытие. Его заинтересовался.
– "Вот это да, – пробормотал он. – Маленькие симпатичные оловянные таблички с убедительным призывом заказать товар, и никаких споров; заказ приходит обратно по почте. У вас есть такие жестянки? Я опробую их на своих клиентах в этом городе. Как вы их заряжаете?"
– Это была та самая информация, которую я искал, и я дал этому специалисту три чувствительные пластины и проинструктировал его, как ими пользоваться. Едва он съел свой суп, как тут же отправился в свою комнату и, заперев дверь, принялся за гипнотизирование знаков. К несчастью, дом был полон путешественников, и многие из них захотели, чтобы мой подопечный сыграл в покер, поднялись к нему в комнату и стали стучать в дверь. Стук в дверь не способствует концентрации, и лакировщик, раздраженный, попросил их уйти.
– "Убирайтесь! Полезайте на дерево! – услышал я его голос на фоне грохота продолжающейся возни. – Я занят и не могу выйти. Идите, встаньте на голову или прыгните в реку! Прекратите это адское блеяние!"
– Они продолжали шуметь до тех пор, пока он не сдался и не прекратил гипнотический эксперимент на время, потом я пошел я домой.
– Недавно, мой друг, вы назвали мое открытие нелепым, – сказал доктор, глядя на меня сквозь очки и снова принимаясь за нюхательный табак. – Вы увидите, насколько оно было нелепым, в результате этого последнего эксперимента, потому что моя эмульсия уже почти закончилась. На следующее утро торговец лаком с утра пораньше отправился к своим клиентам, и результатом его первого визита стал спешный вызов меня на мебельную фабрику, где секретарь, занимавшийся закупками, таинственно заболел.
– "Что случилось?" – спросил я в изумлении, так как секретарь лежал на полу, а на нем сидели все сотрудники офиса, и он извивался и умолял их отпустить его.
– "Он сошел с ума и хочет прыгнуть в реку", – хором отвечали они. – "Несколько минут назад к нему заходил продавец лака и вручил ему оловянную визитную карточку; он посмотрел на нее и бегом пустился к реке, срывая на ходу с себя одежду".
– "Вот именно, – сказал секретарь, снова извиваясь, – я хочу прыгнуть в реку".
– Мне стало дурно, когда я вспомнил, что накануне вечером лакировщик сделал замечание парням, стучавшим в его дверь. Вот оно, гипнотическое внушение в полной мере. Я преградил путь к двери и снова и снова щелкал пальцами под носом у секретаря. "Все в порядке, просыпайтесь!" – сказал я резко. Он взял себя в руки, тупо посмотрел на меня, а потом вдруг воскликнул: "Ну, я буду…".
– Что он будет делать, я узнать не успел, так как ворвался разъяренный посыльный и призвал меня на большой органный завод, где странно вели себя президент и казначей. Я бросился бежать, встретив по дороге лакировщика, который оживленным шагом направлялся в депо. У органной фабрики собралась толпа, с любопытством наблюдавшая за действиями двух мужчин: президент, пожилой человек, грациозно вставал на голову и так быстро, как только добрые руки успевали вернуть его в естественное положение, а секретарь делал самые гротескные усилия, чтобы взобраться на небольшой саженец перед офисом. Каждый придерживал кулаком кусок олова, на котором была написана соответствующая информация.
– Я получил неопровержимые доказательства того, что эмульсия мозжечка может передавать информацию в виде самовнушения, – говорит доктор Боггс, вытирая лоб, а в его глазах сверкнул безумный огонек. – Мне стоило большого труда удержать президента от того, чтобы он встал на голову, а казначея – от того, чтобы он обкорнал саженец, потому что, как вы понимаете, первоначальные команды исходили не от меня, а от продавца лака, который находился за много миль от нас. В этом заключался недостаток открытия, поскольку это был вопрос воли, и если бы воля лакировщика была сильнее, они бы стояли на голове и лазили по деревьям до скончания веков. К счастью, моя воля победила.
– Замечательно! – прокомментировал я, так как рассказ доктора закончился, и он, видимо, ждал чего-то от меня. – Вы предприняли какие-либо шаги, чтобы поставить свое открытие на коммерческую основу?
– А у вас есть желание? – спросил доктор безразлично.
1904 год
Небоскреб в си-бемоль
Фрэнк Лилли Поллок
В Чикаго этот небоскреб нельзя было назвать небоскребом, поскольку его высота составляла всего семь этажей, но здесь он возвышался намного выше всех зданий города. Его построил Хиксон Бонд на углу Платт-авеню и Т-стрит, в месте, которое еще год назад было почти никчемным пригородом, отданным под кукурузные и картофельные грядки. Но с тех пор здесь воцарилась настоящая западная атмосфера, улицы были расширены и заасфальтированы, на Платт-авеню появилась автомобильная трасса, дома и магазины росли как грибы, а торговых и офисных точек не хватало для удовлетворения спроса. Поэтому каждый, у кого был небольшой капитал, начинал строить.
Бонд обнаружил, что его право собственности на свой участок оспаривается, и едва он приступил к строительству, как получил судебный запрет. Братья Гринбергер, контролировавшие половину всего бизнеса по продаже недвижимости в городе, выкупили спорные права, и дело дошло до суда. Бонд выиграл, к своему удивлению, так как у его противников было много денег и они были уверены в успехе.
К его удивлению примешивалось некоторое опасение. Братьев Гринбергеров было трудно перехитрить, и они не очень-то легко прощали тех, кому это удавалось. Они делали деньги, как иудеи, и тратили их, как христиане, на свои цели. Они стремились поставить его в затруднительное положение, ведь он вел крупный бизнес с небольшим капиталом, который был израсходован в результате недавних судебных разбирательств.
Однако он продолжил строительство и к своей радости убедился, что братья Гринбергер не проявляют враждебности. Он потратил все свои кредиты, но в начале октября здание было закончено, и городская пресса, гордясь новым небоскребом, затрубила в трубы. Он был построен, как обычно, из стальных балок, покрытых тонкой каменной кладкой, красиво отделан мрамором и мозаикой, оснащен электрическими лифтами, почтовыми желобами и сложным отопительным оборудованием. Здание было названо "Платт Билдинг" и практически сразу после открытия офисов для сдачи в аренду было заполнено всевозможными арендаторами. На первом этаже разместился Центральный национальный банк, и по существующим ставкам арендной платы Бонд предвидел золотой урожай. Он очень нуждался в нем, так как шел по тонкому льду.
Некоторое время все шло хорошо. Арендная плата Бонда постоянно поступала, и он был избран членом Торгового союза. Затем, неизвестно как, стали распространяться слухи о том, что здание на Платт небезопасно, что строительные нормы не соблюдались, а каркас был ненадежным. Бонд втайне приписывал эти клеветнические измышления своим недавним противникам, но, к счастью, ему удалось избавиться от них благодаря подписанному заявлению инспектора по строительству. Но подобные слухи всегда оставляют после себя некий яд.