Страница 14 из 18
Поздно вечером 18 декабря несколько жильцов верхнего этажа здания "Платт Билдинг" отметили слабое колебание каркаса, как будто от движения тяжелого транспорта снаружи. Однако оно было крайне незначительным, и в пять-шесть часов почти все покинули здание, не придав этому явлению ни малейшего значения.
Несколько бизнесменов вернулись в здание после ужина, чтобы заняться внеочередными делами, связанными с окончанием года. Придя в здание, они обнаружили, что сторож банка оживленно беседует с двумя сотрудниками в коридоре. Он вызвал подмогу, полагая, что предпринимается попытка взлома хранилища.
Все здание вибрировало мелкой дрожью. Полы неприятно зудели под подошвами ботинок, а слабый напряженный гул, казалось, исходил из каждого сантиметра стен. Быстро стало ясно, что это не может быть следствием взлома. Полицейские обыскали всю прилегающую территорию. Ничего, что могло бы объяснить причину беспокойства, не нашлось, и ни одно из соседних зданий, похоже, ничуть не пострадало. В этот час на улице не было интенсивного движения, не было и ветра.
Кто-то предположил землетрясение, но землетрясение не локализуется в одном городском квартале. По телефону вызвали Бонда. Приехав через полчаса, он обнаружил на тротуаре большую и все увеличивающуюся толпу, которая пыталась прощупать стены, чтобы почувствовать дрожь, и прислушивалась к нарастающему гулу каркаса. Он сразу же отправился на лестницу, чтобы все разузнать, но никто не решился его преследовать. Все здание было пусто. Двери десятков офисов были закрыты и темны. Лифты остановились в шесть часов.
Вскоре появился кассир банка в крайне взволнованном состоянии и, побродив несколько минут, отправился в хранилище, откуда вышел увешанный бухгалтерскими книгами и жестяными коробками. По этому предложению все служащие офиса стали задумываться о спасении своих книг и бумаг. Были вызваны такси и экспрессы, водителям предложили солидное вознаграждение за то, что они поднимутся на верхние этажи, куда не решались подняться владельцы подвергающихся опасности ценностей.
К этому времени колебания здания стали действительно тревожными. Оно колебалось так, как колеблется мост при прохождении тяжелого поезда. Весть об этом быстро распространилась по городу, и вскоре улицу заполнила многотысячная толпа. Среди них было большинство арендаторов офисов "Платт Билдинг", но мало кто осмелился войти внутрь.
Однако те герои, которые все же решились подняться наверх, работали не покладая рук, и, привлеченные криками снизу и собственной бедой и опасностью, они впали в совершенное неистовство борьбы за спасение. Двери офисов были безрассудно распахнуты. По круговой лестнице с грохотом спускалось множество небольших сейфов, в шахту посыпались десятки бухгалтерских книг и ящиков. Мужчины врывались в закрытые кабинеты. Из окон посыпались охапки документов и канцелярских принадлежностей, включили все электрические лампы, и высокое здание засверкало, как фактория.
Вдруг кто-то поднял крик, что здание раскачивается, и толпа, растянувшаяся уже на несколько кварталов, дико загудела. Это действительно было так. Почти незаметно, но верно, темная верхушка небоскреба покачивалась на фоне звездного неба. Рабочие, находившиеся внутри здания, бегом спускались по лестницам и, выходя, радостно подбадривали друг друга. Немногочисленные полицейские, воспользовавшись тем, что толпа отступила, установила четкие границы доступа, предупредив всех из прилегающих зданий. Удержать перепуганных людей было нетрудно, и все лица были повернуты к ним. Все лица были обращены к огромному строению, которое должно было вот-вот рухнуть.
Но оно не обрушилось в тот же миг. Колебания усиливались, но очень постепенно, а гулкие ноты его вибраций перешли в звуки огромной громкости, плавно и медленно он раскачивался взад и вперед, и с каждым колебанием все больше и больше. Через несколько минут оболочка из каменной кладки и штукатурки начала отваливаться и падать, сначала кусками, а потом большими плитами. Сквозь обнажившийся железный остов хлынули потоки электрического света от все еще горящих ламп. Вся огромная толпа затихла, и больше не было слышно ни шума, ни криков. Масштаб и таинственность происходящего ошеломили их.
Неподалеку от линии ограждения стоял Бонд, засунув руки в карманы пальто и неотрывно глядя из-под шляпы на свои рушащиеся надежды. Все они были заперты в этом шатком стальном каркасе. Что же касается какой-либо версии катастрофы, то его разум был пуст. Только он чувствовал, что это сделал враг, и, будучи западным уроженцем, не унывал – только злился и недоумевал.
Час проходил за часом. Несмотря на полуночный декабрьский холод, народу становилось все больше, а небоскреб все не падал. Он задумчиво раскачивался то далеко вправо, приостанавливаясь, словно не решаясь опрокинуться, то далеко влево. Хлопанье распахивающихся дверей гулко доносилось со всех этажей. Казалось, что конструкция не выдержит, хотя она представляла собой сеть замкнутых балок, почти таких же прочных и упругих, как стальной прут.
Всю ночь пожарные и полиция беспомощно суетились вокруг шатающегося здания. Бонд предлагал тысячу, а затем пять тысяч долларов за успешное решение задачи по его стабилизации. Все автомобили были остановлены в радиусе четырех кварталов. В окрестностях прощупывали землю и убедились, что она твердая. Были даже посланы люди в канализацию с чувствительными приборами, чтобы обнаружить любое подземное дрожание, но ничего подобного не наблюдалось. Все возмущения были локализованы в здании.
Когда над прерией забрезжил рассвет, небоскреб все еще стоял на месте, хотя теперь он раскачивался, как флагшток при сильном ветре, и было совершенно очевидно, что он вот-вот рухнет. Все стекла были выбиты из окон, большая часть каменной кладки обрушилась, и он выглядел как искореженные обломки колеса. Скрип вытягиваемых заклепок был слышен сквозь гул напряженного каркаса, когда он раскачивался из стороны в сторону с ужасающей скоростью.
Единственная надежда Бонда заключалась в том, что при падении он не разрушит много другого имущества. Он был очень занят, помогая расчищать прилегающие здания. Всю ночь он провел на ногах, но не чувствовал ни холода, ни усталости. Только сейчас он решил позвонить жене, которая, видимо, находилась в состоянии крайней тревоги, так как за ночь послала за ним двух или трех посыльных.
Ближайший телефон оказался в магазине продавца пианино в соседнем квартале. Хозяин, как и большинство его соседей, всю ночь пробыл в городе и как раз садился за столик с подносом из ресторана, когда туда вошел Бонд.
В тот момент, когда он открывал телефонную будку, в магазине что-то громко щелкнуло с музыкальным звоном. Бонд, нервы которого были на пределе, подпрыгнул, а хозяин магазина выругался.
– Очередная струна оборвалась! – воскликнул торговец. – По-моему, у каждого проклятого рояля в этом магазине с прошлого вечера лопнула струна си-бемоль. Это из-за шумов в этом вашем проклятом здании.
Он перебрал пальцами полдюжины клавишных, пока не нашел одну, еще целую, и резко ударил по си-бемоль. Нота точно совпала с гулом сотрясающегося небоскреба. Еще мгновение – и эта струна тоже лопнула.
– Платт-билдинг настроен на си-бемоль, – сухо заметил музыкант. – Каждый металл имеет свою ноту, знаете ли. Если бы вы ударили по этой ноте внутри здания, она заставила бы вибрировать весь каркас. Но ведь в последнее время здесь не играли духовые оркестры?
Мысль посетила Бонда как вспышка. Он вспомнил элементарные эксперименты по физике и законы вибрации. Подумав с минуту, он поспешил обратно на улицу, так и не прикоснувшись к телефону.
Возвращаясь к небоскребу, он взглянул вверх, и сердце его не выдержало. Риск был слишком велик. Огромный разрушенный каркас, казалось, раскачивался, почти нависая над соседними зданиями. Но, собравшись с духом, он пошел дальше, грубо протискиваясь сквозь толпу. Полицейские, узнав его, пропустили сквозь строй, но, увидев, что он приближается к разваливающемуся дверному проему, с криками побежали за ним. Но к этому времени он уже был на лестнице.