Страница 185 из 203
Но кроме этого, он больше не мог ничего вспомнить.
Тасянь-Цзюнь был осторожен и не собирался ослабевать бдительность. В конце концов, он думал, что уважаемый наставник Мо был довольно хитер. Он казался искренним и честным, но это было напускное. В рукаве у него было много тузов.
Совсем не такой как я: красивый, прямолинейный, сильный, могущественный, относящийся ко всем людям искренне.
Мир в самом деле не справедлив к таким честным людями как я.
Тасянь-Цзюнь вздохнул, в его черно-фиолетовых глазах засиял огонек. Сок локвы был очень липким, он поднял руку и облизал кончики пальцев, собирая сладость. Про себя он подумал: «Ты не можешь проиграть! Этот достопочтенный является императором. Император знает гораздо больше о борьбе за благосклонность в гареме, чем он. Следуя изречению «познай врага и познай себя - тогда в тысяче битв не потерпишь поражения», если этот достопочтенный заранее увидит подарок уважаемого наставника Мо, то сможет контратаковать!»
Но одно дело - узнать о подарке уважаемого наставника Мо. А как это узнать - совершенно другое.
Он не думал, что сможет общаться со своей другой душой. Не похоже, чтобы уважаемый наставник Мо мог таким образом ответить.
А что если... Попытаться намеками что-нибудь выведать у Чу Ваньнина?
Нет-нет-нет.
Тасянь-Цзюнь быстро отверг эту идею.
В прошлой жизни Сун Цютун всегда красиво наряжалась на каждый его день рождения, стараясь изо всех сил доставить ему удовольствие. Она приходила узнать, приготовила ли «сестрица Чу Фэй» какие-нибудь подарки для него.
Он едва сдерживал свой гнев. Сун Цютун внешне выглядела прекрасно, но внутри была пустой и глупой. Ему требовалось все его самообладание, чтобы не прокричать слова, стремившиеся сорваться с его губ: «Что?! Почему ты спрашиваешь?! Чу Ваньнин не приготовил никаких подарков этому почтенному в его праздник! Ты довольна?!»
Но каждый раз он сдерживался, подавляя свой гнев, мрачно ухмылялся. Он медленно проговорил:
- Этот достопочтенный не ожидал, что императрица так обеспокоена тем, сделала ли наложница Чу подарок этому достопочтенному.
Красивое лицо Сун Цютун вспыхнуло от опасения. Она решила проявить больше покорности и обаяния из страха, надеясь снискать милость императора.
Поэтому она поспешно сказала:
- Возможно, наложница просто не может принять решение. Я хочу понять чувства сестрицы Чу...
- О... Хочешь понять чувства Чу Фэй, - медленно проговорил Тасянь-Цзюнь. Приоткрыв рот, он усмехнулся и блеск в его глазах казался холодным мечом. - Хочешь сказать, что как у императрицы, у тебя нет никаких чувств и хочешь узнать, что чувствует «наложница». Может и сама хочешь стать наложницей?
Сун Цютун так испугалась, что, пошатнувшись, упала на колени и преклонила голову.
Тогда в своем сердце он одновременно чувствовал только отвращение и злость, будто это кусавшиеся и боровшиеся дракон и тигр. Служанки, ставшие свидетелем инцидента, видели только, что император не в настроении, но никто этого не знал, даже Сун Цютун, что прикоснулась к его самому больному месту. Он так давно пленил Чу Ваньнина, но, похоже, владел только телом, но не сердцем.
Что касается послушания, верности и любви, которых он жаждал, то это было больше похоже на холодную Луну, висящую за девятым слоем неба - недостижимо.
Фактически, за все эти годы он ни разу не получил ни одного подарка от Чу Ваньнина ни на один праздник... Даже его тайные пожелания «С Новым годом» в снежный ночной канун были просто иллюзиями и самообманом.
Итак, Сун Цютун, пытаясь решить свои проблемы, подорвала его самооценку. Она насмехалась над ним за то, что он не имеет, того, что желает получить. Смеялась над ним за то, что он одинок, несчастный дурак, у которого, казалось, было все, но на самом деле не было ничего, кроме обиды.
Как она посмела... Как она посмела!!!
Лицо императора посинело от гнева, лицо Сун Цютун побелело от страха. Он мрачно смотрел на нее. Он не мог сказать то, что хотел, а она не могла понять, что сделала не так.
Ни император, ни императрица не осознавали, что на самом деле их борьба за благосклонность была проиграна с самого начала.
Да.
Он не мог спросить Чу Ваньнина.
Покончив с воспоминаниями, Тасянь-Цзюнь стал более убежденным в своей идее.
Суть состязания за благосклонность заключалась в тонком подходе, надо было показать внешнее безразличие, которое на само деле было продуманной стратегией. А вот показывать свою заинтересованность - было самой большой ошибкой.
Но как он мог незаметно и безразлично выяснить планы уважаемого наставника Мо?
У него оставалось не так много времени. Уже завтра будет день рождения Чу Ваньнина. У него есть только несколько часов, чтобы изменить исход сражения.
Во время своих размышлений Тасянь-Цзюнь увидел, как мимо него бежит, догоняя бабочку, Гоутоу. Почувствовав его взгляд, пес тут же остановился, наклонил морду и покосился взглядом, на встревоженного бывшего Императора, как обычно что-то задумавшего. Собачьи глаза были полны понимания и сочувствия.
У Тасянь-Цзюнь внезапно появилась идея.
Вот оно!
- Хороший пес, хороший Гоутоу, иди сюда.
Воспользовавшись тем, что Чу Ваньнин отправился проверить лесных духов и зеленые насаждения на горе Наньпин, Тасянь-Цзюнь взял Гоутоу на руки и посадил к себе на колени. Потом он улыбнулся довольно пугающей улыбкой, которая ему самому казалась доброй, потер лапу Гоутоу и сказал:
- Этот достопочтенный знает, что ты самый умный пес. Ты ведь понимаешь, что говорит этот достопочтенный?
Гоутоу:
- ...
- Этот достопочтенный спрашивает тебя, знаешь ли ты, что несколько дней назад этот достопочтенный получил деревянную коробку?
Гоутоу:
- У-ву...
- Будь послушным и принеси ту коробку этому достопочтенному? Сможешь?
- Вуу... Не могу.
Лицо Тасянь-Цзюня потемнело, но он все равно продолжал улыбаться:
- Как насчет награды в виде мясной косточки?
- Гав, гав! Две!
- Хорошо, две косточки.
Наступающий на бессмертных Император, походивший сам на собаку, действительно лучше умел общаться с представителями этого биологического вида, чем уважаемый наставник Мо, который был больше человеком. Человек и собака смогли быстро достичь согласия, даже несмотря на то, что не говорили на одном языке.
- Гав!
Виляла хвостом, Гоутоу спрыгнул с коленей Тасянь-Цзюня и побежал в глубину кого-то неприметного куста. Очень скоро пес предал уважаемого наставника Мо, отдав всю в грязи коробку «Подумай и получишь» в руки Тасянь-Цзюня.
- Так быстро?
- Гав, гав, гав! Конечно, разве ты не знаешь, кто я?
Тасянь-Цзюнь был очень доволен, улыбаясь, он погладил голову собаки:
- Гоутоу, ты действительно хороший пес, этот достопочтенный наградит тебя титулом...
Он не успел придумать какой именно титул, как услышал знакомые шаги за дверью ограды. Выражение лица Тасянь-Цзюня изменилось, он молниеносно схватил и спрятал деревянную коробочку в своей одежде.
Потом, как ни в чем не бывало, он спокойно оглянулся и сказал:
- Ваньнин, ты вернулся.
Гоутоу, спокойно виляя хвостом, будто ничего и не было, облизывал Чу Ваньнина.
Чу Ваньнин, вернувшийся из обхода по горе, смотрел на человека и собаку, и чувствовал, что между ними царит какая-то таинственная атмосфера заговора.
- ... Чем вы двое занимались?
Тасянь-Цзюнь поспешил перевести тему:
- Как дела в гареме этого достопочтенного?
Чу Ваньнин ответил:
- Твои Сяо Цуй и Сяо Хун мертвы.
- !!! - Тасянь-Цзюнь был в шоке. - Что?!