Страница 184 из 203
- Ладно-ладно, - перебил его няньгао. - Вы фсегда занимаетефь тем, што тратите деньги на помофь миру, так фто для начала обойдемшя этим.
Но про себя он подумал: «Я сделаю это ради персика, который ты мне дал».
- То, фто я дам тебе, не будет лучфим. Это фсе, на што я могу обменять то, што ты принеф. Н-но фсе-таки артефакты нафей расы наполнены м-магией! Даше ефли они немного фломаны, ифпользуя свое вообрашение и упорный труд, ты фсе равно можешь дофтичь отлишного результата!
Мо Жань сменил беспокойство на радость и улыбнулся:
- Правда? Большое спасибо.
Няньгао снова махнул лапкой, а потом, один за другим, стал обменивать вещи, принесенные Мо Жанем, на предметы из мира духов и демонов.
- Фвешая рыба - это мофно обменять!
Няньгао вытащил из кармана стопку мягкой фетровой ткани.
- Что это?
- Эта ткань из шетырех видоф кошачьей ферсти!
Мо Жань удивленно распахнул глаза и взял сверток ткани.
- Разве из кошачьей шерсти можно ткать?
- Ис девятифвостых котоф-демоноф, - пояснил няньгао, а затем вытащил из своего кармашка еще один предмет. - Бамбукофых штрекос тоже мофно обменять!
Мо Жань недоуменно посмотрел на груду простых палочек и спросил:
- Что это?
- Фозьми одну, воткни ф семлю, плюнь и потри. Получишь отлифную древесину, хоть и не фамую лучшую, но фсе-таки хорофую.
Потом няньгао одну за другой наменял ему еще кучу странных безделушек. Там были ракушки больше человеческого роста, колокольчики, из которых идет снег, когда дует ветер, ласточки, строящие гнезда, синие кирпичи, которые могли самостоятельно вымащивать дороги, и огонь, который понимал слова людей. И так далее, и так далее.
Среди всего, что принес Мо Жань, самым ценным оказался мешочек с подгоревшей едой, которую приготовил Чу Ваньнин. Няньгао она очень нравилась. Он сказал, что это любимая еда няньгао. Для Мо Жаня это одновременно было и удивительно, и забавно.
Он думал, что, если бы Ваньнин готовил каждый день, то он смог бы приносить сюда много подгоревшего ежедневно.
Мо Жань спросил:
- Что можно обменять на подгоревшую еду?
- Подошди и увидифь, - няньгао жевал и махал лапкой.
Очень скоро Мо Жань увидел, как рядом с цветочным полем появился мерцающий золотом пруд с лотосами. Вода в пруду была похожа на расплавленное золото, на поверхности тут и там расцветали великолепные снежно-белые лотосы.
- Фсе, что пошелаешь, - сказал няньгао, причмокнув языком. - Ефли захочешь поесть рыбы, фсе, што нушно сделать, это подойти к пруту и пошелать этого. Листья лотоса, принефут шелковицу, а ефе свеший корень лотофа и нешные каштаны, если попрофифь. Штолько, што хватит на праздник в честь дня рошдения... Ну, как я тебе, рафве я не потряфающий!
Мо Жань какое-то время молча смотрел на пруд, потом повернул голову и решительно сказал няньгао:
- В следующий раз япринесу тебе целый мешок пригоревшего!
- Ц-целый м-мефок! Ты л-лучфий! - от волнения няньгао снова стал заикаться.
Мо Жань искренне сказал:
- Нет, это ты лучший.
Используя материалы, которые ему дал няньгао, Мо Жань закатал рукава и принялся за работу.
День рождения Учителя уже послезавтра. Завтра будет очередь Тасянь-Цзюня. Он должен работать быстрее. Работая в этой коробке весь день сегодня и послезавтра, он должен все успеть, чтобы потом привести сюда Учителя вечером послезавтра, после того как тот съест лапшу долголетия, и показать ему сюрприз.
Размышляя об этом, он быстро собрал ткань, предметы и материалы племени демонов... и приступил к созданию идиллического рая для Учителя за пределами реального мира. Это не могло быть ни экстравагантным, ни расточительным, ровно как и не мешало другим людям. Мо Жань ловко передвигал деревянные балки и был всем доволен - его труд принесет свои плоды, и в этом году празднование дня рождения Учителя определенно будет лучше, чем в прошлом!
Однако уважаемый наставник Мо был слишком наивен.
Он не намеревался бороться за благосклонность Учителя с самим собой, но Тасянь-Цзюнь был другим. Тасянь-Цзюнь был тем человеком, кто сражался даже сам с собой. Как он мог стерпеть, чтобы кто-то превзошел его?
Вы должны знать, что после того, как они ушли в уединение на гору Наньпин, Тасянь-Цзюнь всегда злился на себя, всегда и во всем боролся сам с собой.
Эти две личности не полностью разделяли свои ежедневные воспоминания, только некоторые из них. На самом деле эта ситуация хуже, чем полное знание или полное незнание. Как будто их воспоминания были разделены слоем тонкой ткани, любопытство кололо их сердце, и это доставляло лишь неприятности.
Например, несколько дней назад Тасянь-Цзюнь смотрел на Чу Ваньнина, готовящего кашу, и вдруг сказал:
- Этот достопочтенный помнит, что вчера ты не варил кашу.
- Да, - ровно ответил Чу Ваньнин. - А что такое?
- Но этот достопочтенный точно не помнит, что ты готовил вчера.
- Я не занимался готовкой, я сходил в деревню и купил несколько паровых булочек.
Тасянь-Цзюнь был не в восторге от этой новости, сверкнув своими черно-фиолетовыми глазами, он резко сказал:
- Этот достопочтенный тоже хочет есть паровые булочки!
- ... Разве, проснувшись утром, не ты сказал, что хочешь каши?
- Нет, - Тасянь-Цзюнь продолжал вести себя неразумно. - Этот достопочтенный тоже хочет есть паровые булочки. Ты не можешь купить их для него, и не купить для этого достопочтенного.
- ... Как на счет того, чтобы принять лекарство.
- Я хочу паровые булочки!
- Есть только каша.
- И кашу, и паровые булочки!
Чу Ваньнину было слишком лениво с ним спорить, поэтому он сказал:
- Если хочешь есть - ешь кашу, если не хочешь - не ешь.
Тасянь-Цзюнь был в таком гневе, что чуть не упал в обморок. Он схватил Чу Ваньнина за запястье, подтянул к себе и прижал к кухонному столу. Тасянь-Цзюнь опустил взгляд и сказал:
- Что это за отношение? Почему он может есть паровые булочки, а этому достопочтенному досталась только каша? Ты думаешь, что он лучше этого достопочтенного?
- ... Я просто думаю, что вчера ты выглядел менее больным, чем сегодня.
Тасянь-Цзюнь какое-то время молчал, как будто пытался рассердиться, но в конце концов торжественно сказал:
- Хорошо... Очень хорошо. Чу Ваньнин, твои слова, что ты сказал раньше, о том, что мы один и тот же человек, в конце концов, оказались ложью... Так ты относишься к одному и тому же человеку? Ты не можешь нам приготовить одно и тоже блюдо. Почему ты так пристрастен к нему?
Чу Ваньнин тихо ответил:
- Один и тот же человек не будет есть одно и тоже каждое утро, перестань шуметь, каша стынет.
Тасянь-Цзюнь сердито ответил:
- Я не буду это есть!
- В самом деле?
- Нет!
Чу Ваньнин кивнул и сказал:
- Хорошо, тогда я отдам это позже Гоутоу. Жаль, ведь здесь есть ветчина, которая в прошлый раз тебе очень нравилась.
- ... ... ...
И вот так Тасянь-Цзюнь всегда борется сам с собой за благосклонность Учителя.
Уважаемый наставник Мо, прошедший две жизни, оставался спокойным и абсолютно не мог понять такого глупого поведения.
Прямо сейчас Мо Жань усердно трудился и ничего не подозревал. Через несколько часов его личность изменится на Тасянь-Цзюня, и кто знает, какие безумные поступки он совершит...
На следующее утро.
Тасянь-Цзюнь сидел под деревом во дворе и чистил себе локву, прищурив глаза, он погрузился в размышления.
После смены личности он мало что мог вспомнить из событий прошедших трех дней. Только смутно помнил, что у него была деревянная коробка, которую ему подарил «рисовый дух», и, похоже, что это как-то было связано с днем рождения Чу Ваньнина.