Страница 168 из 203
Но по какой-то причине после того, как письмо было отправлено, они ждали до рассвета, а от Чу Ваньнина все так и не было вестей.
Мэй Ханьсюэ был очень проницательным и понял причину. Он посмотрел на восходящее солнце, встал и сказал толпе:
- Вы все должны пойти немного отдохнуть. Боюсь, мы не услышим от них вестей и утром тоже.
Ученики Поместья Таобао не спали всю ночь. Услышав его слова, они не особо задумывались о причинах, просто кивнули, зевнули и разбежались, намереваясь вздремнуть.
Только Сюэ Мэн нахмурился и посмотрел на него:
- Почему мы больше не ждем? Мой Учитель скоро приедет, он никогда не спит.
Мэй Ханьсюэ слегка улыбнулся и сказал:
- Ты все еще так многого не понимаешь о своем Учителе.
- Чушь собачья! Думаешь, ты знаешь его лучше меня? Может, хочешь поспорить со мной?
- Оу? - видя, насколько тот упрям, в Мэй Ханьсюэ пробудился дух азарта. Он сказал, как будто дразня птицу, [павлина, да :)] - Какую сделаешь ставку? Я припоминаю, что ты взял с собой не очень много денег, когда уходил. Так, что поставишь?
- Кто сказал, что я ничего с собой не взял? Подожди ... - Сюэ Мэн стиснул зубы и стал копаться в мешочке с деньгами.
Не то чтобы у него не было денег, но он ведь только недавно стал Главой Ордена. Хотя он изо всех сил старался превозносить себя перед другими, ему все еще не хватало опыта. Старейшина Сюаньцзи беспокоился, что Сюэ Мэн может быть расточительным, или его обманет женщина, такая как Хуа Жовей, поэтому старейшины коллегиально и очень тщательно распоряжались его деньгами. Сюэ Мэн же каждый месяц получал от Сюаньцзи лишь несколько пригоршней карманных денег.
И, к сожалению, в этом месяце, на свидании вслепую с Цзян Си, он уже потратил большую часть своих сбережений.
И Цзян Си все еще осмеливался смотреть на него свысока! Взгляд Цзян Си, когда он был «Жо Ин», явно был насмехающимся над его бедностью!
Не говоря уже о свидании с Тасянь-Цзюнем и других «чудесных» свиданиях вслепую... Сюэ Цзымин, самый гордый сын своего поколения, был прижат этими кокетливыми сучками до такой степени, что ему пришлось начать считать количество соломинок в хижине. [идиома?]
Но ради защиты репутации Чу Ваньнина, не зависимо от того насколько он беден, Глава Ордена Сюэ должен сделать ставку!
И если уж на то пошло, он мог бы вдвое сократить количество соломы!
Итак, Мэй Ханьсюэ наблюдал, как Сюэ Мэн, роясь во всех своих укромных уголках и закоулках, насобирал кучку медных монет, которых, судя по всему, было меньше пятидесяти. Сюэ Мэн кинул их по стол с таким видом, будто там было пятьсот миллиардов. Две маленькие медные монетки покатились и упали на пол.
Мэй Ханьсюэ:
- ...
- Держу пари, что мой Учитель прибудет сразу после завтрака! - с категорической уверенностью заявил Сюэ Мэн.
- ... а если он не придет, тогда?
- Тебе решать!
Мэй Ханьсюэ посмотрел на эту кучку щербатых медных монет, повернул голову и улыбнулся:
- Я слышал, что уважаемый наставник Чу однажды сказал, что, если хочешь играть, то играй по-крупному. Почему бы нам не отложить деньги и не сыграть на что-нибудь другое?
- На что-нибудь другое?
- Пробежаться голышом по улице и продавать себя в доме удовольствий.
Сюэ Мэн:
- ??!!
Мэй Ханьсюэ-старший вскинул брови:
- Что за чушь?
Мэй Ханьсюэ прикрыл рот руками, потому что не мог удержаться от смеха:
- Я же несерьезно, просто подшутил над ним. Дай-ка мне еще подумать... - Мэй Ханьсюэ скрестил руки на груди и задумчиво нахмурился. - Как насчет этого... Почему бы проигравшему не накраситься и не нарядиться девушкой в соответствии со вкусами победителя?
- ... - Сюэ Мэн недовольно наморщил лоб. - Погоди, Мэй Ханьсюэ, я когда-нибудь раньше заставлял тебя носить женскую одежду? У тебя с этим какие-то проблемы?
На этот раз Мэй Ханьсюэ-младший и Мэй Ханьсюэ-старший уставились на него взглядом, полным ауры непостижимой тайны, до такой степени, что Сюэ Мэн почувствовал, как у него по спине бегут мурашки. Заикаясь, он сказал:
- Ч-что вы делаете? Я же пошутил, я такого никогда не делал. Я, я всегда был честным, никогда не о-обижал слабых...
- Конечно, - с улыбкой сказал Мэй Ханьсюэ. - Ты лучший.
Сюэ Мэн:
- ...
Почему-то ему все это казалось таким зловещим...
Оказывается, интуиция Сюэ Мэна иногда действительно бывала очень точной.
Сюэ Мэн ждал с надеждой, потом надежда улетучилась, и, наконец, он впал в отчаяние. Во второй половине дня он, наконец-то, услышал объявление учеников от ворот Поместья:
- Уважаемый наставник Чу, уважаемый наставник Мо прибыли!
Волосы Чу Ваньнина были сколоты нефритовой заколкой, его белые одежды развевались. Как всегда его внешний вид был безупречным, отстраненным и холодным, несущим ауру небесного существа. По какой-то причине уголки его глаз были слегка красными, выражение лица было несколько непривычным, между бровями залегли малейшие намёки на морщинки гнева. Мо Жань шел рядом с ним на шаг позади с выражением беспомощности и выглядел несколько комично.
Оказалось, что прошлой ночью Чу Ваньнин услышал, как снаружи кричит призрачная птица, посланная из поместья Таобао. Обеспокоенный тем, что могла произойти какая-то чрезвычайная ситуация, он хотел взглянуть. Но этой ночью была очередь Тасянь-Цзюня, и не в его характере было заботиться о чужих делах. Он уже зашел так далеко, как он мог остановиться? Несколько раз Чу Ваньнин хотел прервать его, и поначалу Тасянь-Цзюнь соглашался, говоря что-то вроде «уже почти» или «мы посмотрим, как только закончим».
Но Мо Жань был грязным лживым негодяем. Что «уже почти»? Что «мы посмотрим, как только закончим»? Не было никакого «закончим», о котором можно было бы говорить! Пока птица Ма Юня истошно кричала снаружи, «птичка» Тасянь-Цзюня даже не думала уставать.
В конце концов, Чу Ваньнин настоял на том, чтобы пойти посмотреть, что происходит. В приступе гнева Тасянь-Цзюнь фактически привязал его прямо к столбу и, чтобы сломить волю Чу Ваньнина, накормил его запрещенными препаратами. Благодаря этой махинации «весенняя» ночь стала бесконечно восхитительной и сладкой, и даже когда позже его личность сменилась, уважаемый наставник Мо, увидев Чу Ваньнина в той позе, тоже не смог остановиться.
Так что только на следующий день после полудня Чу Ваньнин очнулся от этого марева и таки получил сообщение из Поместья Таобао о том, что дух Свитка стал настоящей катастрофой для Линьаня.
Эта задержка явно случилась из-за Тасянь-Цзюня. Однако уважаемый наставник Мо и Тасянь-Цзюнь были одним и тем же человеком. Если искать причину произошедшего, то все это из-за собственных действий Мо Жаня. Чу Ваньнин отказывался говорить с ним на протяжении всего спуска с горы, смотря на него не более чем, как на статую.
- Уважаемый наставник Чу, уважаемый наставник Мо!
- Приветствуем уважаемого наставника Чу, уважаемого наставника Мо!
Чу Ваньнин знал точную причину и последствия проблемы, которую вызвал дух Свитка. Поэтому, когда он вошел в приемный зал и увидел Сюэ Мэна, то хотел отчитать его за умышленную глупость. Но положение Сюэ Мэна сейчас нельзя было сравнивать с его положением в прошлом, нужно было сохранять лицо.
Поэтому Чу Ваньнин, наконец, просто слегка нахмурился и сказал:
- Как ты стал причиной катастрофы?
Сначала Сюэ Мэн собирался жаловаться, но, когда увидел Чу Ваньнина, все его недовольство исчезло. Он сразу сказал:
- Учитель, Свиток скопировал меня, я не хотел...
Мо Жань уставился на него:
- Сюэ Мэн, после того, как мы попрощались в городе Учан, ты... Почему ты все же так долго игрался с этим Свитком?