Страница 136 из 203
Сюэ Мэна пугала эта холодная богатая женщина:
- ... Ты из поместья Таобао?
- Нет.
- ... Богатая торговка из Линьи?
- Тоже нет.
- ... Ты... Ты из Гуюэе?
Лэн Гун усмехнулась:
- Чего стоит Гуюэе? Они не достойны донашивать мою обувь.
Сюэ Мэн:
- ... ... ... ...
Почему эти слова так знакомы?
Горячие блюда и гудон пришлось подождать, а вот гарниры принесли быстро. Сюэ Мэн взглянул на белое фарфоровое блюдо с перцем чили и внезапно осознал:
- Ты из провинции Линьань, так что не ешь острую пищу, верно?
- Кто сказал, что я не ем острое? - ответила Лэн Гун, - Я люблю острую пищу.
Сказав это, она схватила палочки для еды и, не меняя выражения лица, запихнула еду в рот.
- Так вкусно! Прошло столько времени с тех пор, как я ела что-то такое же вкусное.
- Раз тебе нравится, почему не ешь это чаще? - спросил Сюэ Мэн.
Лэн Гун ответила просто:
- Потому что мой любовник не может такое есть.
- А? Значит, если он не может это есть, то и тебе не позволяет?
- Это не так, - Лэн Гун потерла подбородок, и по какой-то причине ее взгляд затуманился, - На самом деле, иногда, чем больше он не может с чем-то справиться, тем я счастливее. Мне очень нравится, как он выглядит, когда не может больше терпеть, тем более, что обычно он такой отчужденный и сдержанный, но я всегда, в конце концов, заставляю его терять рассудок. И когда он переходит грань, то начинает стонать и сжиматься вокруг меня с желанием, а потом я ...
Сюэ Мэн ничего не понимал, а лицо Лэн Гун выглядело очень счастливым.
Во время своего выступления Лэн Гун внезапно осознала, насколько она отвлеклась, и резко очнулась от своих нежных мечтаний. Прокашлявшись, она сказала:
- Во всяком случае, из-за него я действительно какое-то время не прикасалась к острой пище.
Это предложение Сюэ Мэн понять мог.
Любитель остренького, Сюэ Мэн, очень рассердился:
- Возмутительно! Вы могли бы пользоваться посудой утки-мандаринки!
- Нет, дело не в том, что он не разрешал мне есть, а в том, что я не позволяла себе есть острое сама.
Сюэ Мэн уставился:
- Почему?
Лэн Гун хотела объяснить, но, похоже, чувствовала, что не сможет объяснить это кратко, поэтому она смущенно поджала рот и печально сказала:
- Потому что я больна. Я неблагоразумна.
Итак, вот и проявилось негативное мышление и неуверенность в себе, упомянутые в "Свитке, утоляющем печали".
- Забудь, я не хочу об этом говорить, - сказала Лэн Гун, - Давай поговорим о том, как ты можешь притвориться моим фальшивым любовником, чтобы я могла разозлить своего настоящего.
- Я могу это сделать ... - сказал Сюэ Мэн, - Но почему ты хочешь разозлить его?
Лэн Гун фыркнула с суровым выражением лица и сказала, скрипя зубами:
- Потому что он потерял парчовый мешочек, который я ему подарила!
Сюэ Мэн подумал про себя: «Разве он не пренебрегал тобой много лет? Разве тебе не следует свыкнуться с такими вещам, как то, что он потерял твой парчовой мешочек...»
Но прежде чем он успел что-то сказать, Лэн Гун добавила:
- Это был подарок, который я подарила ему на фестиваль Циси* в этом году! [прим. Фестиваль Циси отмечается в 7-й день 7-го лунного месяца по китайскому календарю, своеобразный китайский День святого Валентина.]
- Знаешь, по сравнению с тем, что тебя бросили одну в пустой постели, на самом деле, это не так уж и серьезно...
Лэн Гун продолжила говорить, и цвет ее лица становился все более и более бледным, а тон все более жестким:
- Разве я когда-нибудь дарила что-нибудь подобное кому-то другому? Ему не по душе ни золото, ни драгоценные камни, и нет ничего нового в том, чтобы подарить ему книги о боевых искусствах, поэтому я с трудом сделала для него своими руками парчовый мешочек. Кто знал, что он будет таким беспечным и нисколько не будет дорожить им!
Ох ... Это действительно было чересчур.
Когда Лэн Гун договорила, она поджала нижнюю губу, лицо ее выглядело сердитым и смущенным, с некоторыми другими трудно-понятными эмоциями. Через какое-то время, когда Сюэ Мэн уже подумал, что она перестала жаловаться, Лэн Гун вдруг сердито хлопнула по столу и сказала:
- Я могу простить ему потерю того, что я подарила, но, блядь, носить то, что ему подарил кто-то другой? Какого хуя! Разве это не значит, что он намеренно пытается меня разозлить?!
Сюэ Мэн на мгновение опешил, а потом глаза его внезапно расширились:
- Он принял чужой парчовый мешочек? Он влюбился в кого-то другого?
Лэн Гун была в ярости:
- Почему, думаешь, я так зла на него? Мне нужно напомнить ему, сколько людей восхищаются этим достопо... кхм, восхищаются мной в этом мире. Если он не ублажает меня, есть другие люди, которые захотят это сделать. Мне вообще наплевать на него. Если он не придет и не позовет меня обратно, я полностью исчезну из этого мира и позволю ему жить с этой ханжеской шлюхой!
Сюэ Мэн:
- !!!
Услышав эти слова, Сюэ Мэн, имевший обостренное чувство справедливости, как и его Учитель, тут же испытал сильнейший шок и гнев. Поток поэтических строк хлынул в его сознание, как наводнение: начинать с беспорядка и заканчивать заброшенностью; красный абрикос пророс через стену; говорить «три» утром, а «четыре» вечером; есть на Востоке, а спать на Западе, и так далее ... [цитаты и идиомы, имеющие отношение к супружеской измене]
- Это абсолютно бесчестный поступок! - яростно заявил он.
Потом он вспомнил сердитые слова Лэн Гун, о том, что она «полностью исчезнет из этого мира». Его сердце заколотилось, когда он понял, что у этой девушки действительно есть сильная склонность к самоповреждению. [сэлф-харму]
Он должен помешать ей причинить себе вред! Полный праведного гнева Сюэ Мэн сказал:
- Пожалуйста, будь уверена, я больше всего терпеть не могу тех, кто служит Цинь утром, а вечером - Чу; тех, кто изменчив, как вода, и гнется, как ива. Предоставь это мне, я поддержу тебя и разозлю его так, что он выблюет три литра крови! Я заставлю его пожалеть о содеянном! [служить Цинь утром, и Чу вечером - быстро переходить на другую сторону; кто изменчив, как вода, и гнется, как ива - изменчивый человек]
После паузы он серьезно произнес, все еще с нотками ярости в голосе:
- Однако, если ты знаешь себя и своего врага, то сможешь выйти невредимым из сотни битв. Ты должна рассказать мне свою историю, чтобы я получил представление о том, что случилось.
Лэн Гун нахмурилась:
- Нашу историю слишком сложно объяснить. Мне потребуется много времени, чтобы все рассказать.
- ... О. Тогда, давай, я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать.
Рядом с этой несчастной женщиной, Сюэ Мэн проявил редкий для него такт:
- Но если будет что-то, о чем ты не сможешь говорить, мы можем пропустить этот вопрос. Тебя устроит такой вариант?
Лэн Гун подумала и кивнула:
- Да. Так можно.
В этот момент одно за другим поднесли их блюда с тушеным мясом и жарким.
Они приступили к еде, и Сюэ Мэн сказал:
- Почему бы тебе для начала не рассказать об этом своем партнере по совершенствованию. Как давно вы знакомы? При каких обстоятельствах познакомились?
Лэн Гун взяла палочками нежный хрустящий кусочек обжаренного чесночного стебля, съела, отложила палочки и подняла взгляд на Сюэ Мэна:
- То, что произошло между нами, честно говоря, довольно шокирующе, поэтому сначала я спрошу тебя, не побоишься ли ты это услышать?
Сюэ Мэн ответил:
- Нет ничего более шокирующего, чем мой собственный жизненный опыт. Можешь продолжать.