Страница 13 из 203
- ...
- Я понимаю, что у тебя нет выхода, - сказала Му Яньли. - А-Нань, что бы люди этого мира ни говорили о тебе, для прекрасных костяных бабочек ты настоящий герой.
И она ушла.
Ши Мэй смотрел ей в спину до тех пор, пока ее силуэт не растворился в сумерках, и только после этого повернулся. Его пальцы впились в резные перила так сильно, что побелели костяшки. Он чувствовал, как ледяной холод этого прикосновения медленно расползся по телу, добравшись до самого сердца.
- Герой? - запрокинув голову, Ши Мэй посмотрел на клубящиеся в небе темные тучи. Спустя какое-то время он, наконец, выдохнул и продолжил. - Герой не смог бы это сделать. Ни один герой не возьмет на себя столько человеческих жизней.
На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на досаду и разочарование, но в следующий момент в них снова сгустился лед.
- Я, Хуа Биньань, на протяжении двух жизней изо всех сил сражался с Небом и Землей. Я не верю, что законы Небес нельзя изменить... Теперь, когда Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти и Вэйци Чжэньлун в моих руках, хотел бы я посмотреть на того, кто еще в этом мире сможет остановить меня.
От напряжения костяшки его пальцев стали похожи на белый нефрит.
- Забудем о герое. Я просто хочу отвоевать выход, - следующие два слова упали и развеялись по ветру, - для нас.
По необъятным просторам заснеженного горного хребта Куньлунь стремительно пронеслась черная тень.
Подобно безжалостным лезвиям шквальный ветер со снегом резал щеки, однако тот человек лишь щурил обагренные пурпуром черные глаза и, похоже, совсем не чувствовал этот пробирающий до костей холод.
Словно белоголовый сип он легко воспарил над вершинами скал, прежде чем легко и проворно опустился на бирюзово-зеленую[4] черепицу крыши. Куньлуньский Дворец Тасюэ патрулировало множество мастеров, но никто не заметил его появления и даже на заснеженном поле, по которому он пришел сюда, не осталось и следа.
[4] 碧瓦 bìwǎ бива - бирюзовая глазурованная черепица, которой покрывались крыши дворцов и храмов.
Мужчина очень быстро и легко взобрался на самую высокую крышу Дворца Тасюэ. Отсюда было хорошо видно, как снежная поземка гуляет по озеру Тяньчи, окутанный безмолвием крутой берег и подернутую туманом водную гладь.
Летящая со скоростью молнии черная фигура замерла.
Неподвижный и прямой, словно лезвие ножа, этот мужчина стоял в самой высокой точке горного хребта Куньлунь, и его черные глаза неотрывно смотрели лишь на водную гладь озера. Особо сильный порыв ветра сорвал капюшон, что прикрывал его голову, обнажив безжизненно бледное прекрасное лицо.
Это был Наступающий на бессмертных Император Тасянь-Цзюнь.
После повторной закалки в руках Ши Мэя, теперь он обладал духовным ядром образцового наставника Мо и полностью восстановил свою прежнюю невероятную духовную мощь. Вместе с тем он больше не допускал неповиновения приказам хозяина. Наконец-то он стал тем смертоносным клинком и источником духовной силы, который целиком и полностью соответствовал требованиям Ши Минцзина.
Вот только с тех пор, как Тасянь-Цзюнь очнулся в Цитадели Тяньинь, в его голове постоянно мелькали какие-то странные разрозненные образы... Прежде он всегда ясно понимал, что ненавидит Чу Ваньнина и любит Ши Минцзина, и все его чувства, будь то радость или гнев, любовь или ненависть, так или иначе были связаны с этими двумя людьми.
Но теперь он смутно ощущал, что это не совсем верно.
В последнее время он часто слышал чей-то неясный голос и видел какие-то смутные сцены из чужой жизни.
Он видел как Чу Ваньнин аккуратно лепит пельмени в Зале Мэнпо и слышал, как сам он говорит Чу Ваньнину:
- Учитель, может начнем все сначала? Позаботься обо мне... ладно?
Он видел луну над морским утесом, что светила лишь для двух влюбленных сердец. Он крепко держал Чу Ваньнина за руку, а Чу Ваньнин низко опустил голову, пряча раскосые глаза феникса, которые, удивительное дело, увлажнились и покраснели от смущения. Он услышал, как Чу Ваньнин сказал ему:
- Я скверный человек. Меня никто никогда не любил...
Он видел, как они с Чу Ваньнином сплелись на кровати в гостинице, и шквальный ветер и проливной дождь[5] снаружи больше не имели над ними власти.
[5] 风雨交加 fēngyǔjiāojiā «ветры и дожди (грозы) сменяют друг друга» - обр. в знач.: несчастье за несчастьем, беда за бедой; сплошные беды.
Он видел, как в Павильоне Алого Лотоса Чу Ваньнин поднял ресницы и посмотрел на него...
Внезапно его сердце затрепетало.
Тасянь-Цзюнь резко открыл глаза.
Что это было?
Он увидел, как ласково и нежно Чу Ваньнин смотрит на него. В прошлом он держал его в заключении, насиловал под афродизиаками, оскорблял, унижал, уговаривал и угрожал, однако до самой смерти он так и не смог увидеть подобных эмоций в его глазах.
Тасянь-Цзюнь почувствовал острый приступ головной боли. В свете дня холодно сверкнули острия коротких стрел, спрятанных в его наручах, когда он поднял руку, чтобы потереть висок.
- Что за хуйня[6]? - шепотом выругался он.
[6] 乱七八糟 luàn qī bā zāo «сумбурный на семь и скверный на восемь» - обр. в знач.: кавардак; беспорядок; неразбериха; путаница.
Какое-то время Тасянь-Цзюнь неподвижно стоял на крыше. Снегопад на горе Куньлунь усилился, и в считанные минуты его плечи покрылись инеем. Он ощущал смутное удивление, потому что в глубине души сейчас ему было очень хорошо, совсем как в прекрасном сне. Он все еще чувствовал умиротворение и покой из-за того, что в том сне взгляд Чу Ваньнина был таким ласковым и нежным.
- Этот достопочтенный точно помешался.
Он моргнул, отбросил эти абсурдные мысли на задворки сознания, и продолжил свой путь.
Хозяин приказал ему отправиться в то место на горе Куньлунь, где был самый мощный источник духовной энергии, чтобы полностью открыть Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти, ведущие в прошлую жизнь. Именно поэтому он должен был идти дальше, на север. Однако, заметив вдалеке озеро Тяньчи, он не сдержался и невольно сделал крюк.
Неудивительно, ведь именно здесь он навсегда потерял Чу Ваньнина.
Какое-то время Тасянь-Цзюнь оставался на том же месте, пытаясь взять себя в руки, но, в конце концов, все же не выдержал и, словно одержимый, помчался в ту сторону. Пролетая мимо крытой галереи Дворца Тасюэ Тасянь-Цзюнь вдруг услышал знакомый голос:
- Папа... мама...
Голос был очень знакомым, и он замедлил шаг. Скрывшись в тени, он замер. Черные как смоль глаза с высоты быстро нашли источник звука.
Разглядев все как следует, он не смог удержаться от смешка:
- Я так и думал, что это ты.
В уединенном дворике не было никого, кроме Сюэ Мэна. Сжимая в руке кувшин с крепким вином, он лежал ничком на столе и, судя по всему, уже был мертвецки пьян.
- На этот раз этот достопочтенный не убивал твоих родителей, - какое-то время, поглаживая свой подбородок, Тасянь-Цзюнь с интересом следил за пьяным Сюэ Мэном, - но весьма рад твоим страданиям. Этот достопочтенный еще не забыл, кто прежде проделал дыру в его груди. Ну и как тебе, нравится, когда сердце болит?
В этом дворе царила мертвая тишина, вокруг не было ни души.
Тасянь-Цзюнь какое-то время смотрел вниз, и тут ему в голову пришла прекрасная идея. Мелькнула черная тень, и в следующий момент он появился прямо перед Сюэ Мэном.
Мертвецки пьяный Птенец Феникса даже не заметил его появления. Он все еще тряс кувшин со спиртным, стремясь залить в рот еще немного божественного нектара.
Вдруг холодная рука на полпути перехватила красный глиняный кувшин.
- Ты... кто?