Страница 46 из 80
Возможно, моей единицы опыта хватит, чтобы оседлать летучего ящера и свалить отсюда подальше? Я понятия не имею, куда именно мне сваливать, но сама идея, как минимум, требует обдумывания. Ибо с императором у меня скоро будут проблемы, особенно если система решит меня оштрафовать еще раз.
С другой стороны: а если система штрафанет меня прямо во время полета, и мой дракон утратит управляемость? В этом случае я разделю судьбу тех наркоманов, которые в моем мире угоняют машины и тут же на них и разбиваются.
Я так и не принял никакого конкретного решения, когда драконовод нырнул в одну из нижних пещер, которыми были испещрена скала, и почти сразу вывел мне оттуда дракона. И вот тогда я понял, что улететь отсюда подальше мне пока что не суждено. Ибо этот дракон был скорее драконенком, он совсем не напоминал тех чудовищ, которые патрулировали небеса над городом.
По размеру драконенок был всего лишь с мелкую корову. Да и вид имел довольно чахлый. Его четыре лапки были трехпалыми и напоминали куриные, что натолкнуло меня на мысль о том, что местные драконы — родня моих знакомых ящеролюдов.
Чешуя у дракончика была облезлой и покрылась какой-то горелой и маслянистой паршой, будто этого дракона пытались зажарить во фритюре. Метровые кожистые крылья тащились за драконёнком по земле, причем выглядели не лучше владельца: я с ужасом узрел, что в каждом крылышке у дракона пробито ровное круглое отверстие.
На морде у драконёнка застыло выражение тупого страдания, навевающее мысли об умственно отсталых людях из психоневрологических интернатов моего родного мира. Но и это еще было не самым страшным. Самым стрёмным было то, что у дракончика из головы торчал натуральный гигантский гвоздь.
Гвоздь был огроменным, в принципе если бы такой вбили в голову человеку: то человек бы точно тут же отправился к праотцам. Но дракончик был каким-то чудом жив, хотя и едва шевелил ногами. Серебристый гвоздь явно был вогнан монстру прямо в мозг, гигантская шляпка гвоздя блистала на солнце, а вот сам дракон совсем не блистал. Он был настолько грязным и зачуханным во всех смыслах, что не вызывал никакого желания отправиться в полёт.
Мда… Начитавшись в библиотеке книжек парящих про величественных «повелителей небес», я ожидал чего угодно, но только не такого. Честно скажу, я никогда не отличался особой сентиментальностью, но при виде этого дракона-бомжа меня едва не пробило на слезу.
— Господи Иисусе, — выдохнул я, — Ну и заморыш.
Драконовод, державший большую цепь, прикрепленную к шее дракончика, хмыкнул в ответ:
— Хех. А ты чего ждал, парень? Что тебя сразу посадят на одного из тех монстров, которые патрулируют небо над городом? Так такого не будет. Ты сперва вкачай навык полётов до тридцатки минимум, и вот тогда я возможно и позволю тебе полетать на большом. А этот дракоша — учебный. Это детеныш, самочка. А взрослый самец тебя вероятно просто сразу сожрет. Или сожжет. Или сбросит. Или все сразу.
Я указал на отверстия, пробитые в крыльях детеныша:
— Послушайте, но у него крылья дырявые!
— Естественно, дырявые, хех…
Дракоша тем временем зашипел и оскалился, и тогда я увидел, что вдобавок ко всему у драконенка во рту нет зубов. Начальник над драконами осадил детеныша сапогом по морде, и шипение стихло. Дракончик испуганно захлопал глазами, глядя то на меня, то на своего мучителя.
— Дырки в крыльях не позволяют этой самке взлетать высоко, — пояснил мне драконовод, — Так что если ты и упадешь — то с десяти метров, и отделаешься переломами. Что гораздо лучше, чем падать из-под облаков и потом гнить в могиле, согласись.
— Ясно. А зубы…
— А зубы мы ей все выбили, — хихикнул драконарь, — Вон, погляди.
Мужик сунул в пасть дракончику свои накачанные руки и с усилием раскрыл рот монстру, демонстрируя мне черную бездну драконова нутра.
Дракончик захрипел и закашлялся от такого, а драконовед выдал очередное пояснение:
— Зубы выбиты и язык тоже подрезан, как видишь. В языке у дракона нервное волокно, которое и позволяет ему активировать атаку огнем, давая команду желудку, где у дракона образуется напалм. Так что дракон без языка огнем дышать не может. Напалм-то у него образуется, но вот дыхануть им тварь не способна. К счастью для тебя. Так что хватит хлебало воротить, парень. Эта самочка — идеальна для новичка. Не укусит и не поджарит, чего ж тебе еще надо? А чтобы она тебя на сбросила — мы тебя сейчас прикрепим к седловищу. Эй, Могесси, иди сюда! И захвати еще что-нибудь подложить под задницу нашему новичку!
Из одной из нижних пещер появился мальчик, лицом и полным отсутствием волос на голове он напоминал драконовода — явно его сынок.
Мальчик нес в руках нечто действительно отдаленно похожее на седло, только огромное и с многочисленными ремнями.
Могесси с отцом за минуту укрепили седло на дракончике, несколько ремней они обвязали вокруг драконовой пасти. Дракончик кашлял и плевался темной слюной, но активного сопротивления не оказывал.
— Смотри и учись, — потребовал от меня драконовод, — Мы седлаем тебе дракона в первый и последний раз. Дальше сам будешь.
— Ага. Смотрю. Учусь. А зачем у дракона гвоздь в голове?
Вот этот гвоздь меня сейчас беспокоил больше всего остального. В книжке парящих было написано, что дракон допускает до себя лишь тех всадников, кто проявляет уважение к крылатым ящерам… Вот только у людей явно были другие методы общения с драконами. По крайней мере, вбивание в башку гвоздя было сложно счесть проявлением уважения.
— Гвоздь — это самое важное в драконе и есть, хех, — хмыкнул мастер над драконами, оборачивая очередной седельный ремень вокруг морды дракоши, — Этот гвоздь входит чудовищу в мозг и делает дракона достаточно тупым, чтобы мы могли им управлять. От рождения драконы обладали разумом, если можно так выразиться, поэтому мы и стали вгонять гвоздь в голову каждому нововылупившемуся драконенку. Мы делаем это сразу же, как головенка монстра появляется из яйца. В результате дракон становится не умнее пса и позволяет летать на себе.
— Это жестоко…