Страница 9 из 20
Позже, на допросе у начальника заставы задержанный признался, что в сорок втором, раненый, попал в плен. В госпитале ему ампутировали кисть правой руки и завербовали. Затем — школа шпионов. При ночной бомбежке выбросили на парашюте недалеко за линией фронта. Парашют закопал. Задание — диверсия на железной дороге в прифронтовой полосе.
Разобрав проведенную операцию, лейтенант Макеев поблагодарил сержанта и ефрейтора за службу, а затем сказал:
— Поздравляю вас с представлением к наградам.
* * *
Мартовские тучи, подгоняемые ветром, плыли над землей, то и дело кропили ее нудными дождями. Не успеют просохнуть солдатские шинели, как снова смыкаются над головой тучи и начинается дождь. Раскисший чернозем, сочный, звучно хлюпающий, цепко хватает за сапоги, словно хочет остановить тяжело идущих солдат.
Василий Кудинов проклинал в душе и эту промозглую изморось, и эту расхлябанную дорогу. Ноги, будто к каждой прикрепили по гире, переступали тяжело и неохотно. Три часа солдаты в пути, а деревни, где обещан привал, не видно.
— Вот землица, так землица. Масло. Посади в нее оглоблю. — тарантас вырастет, — с восхищением и даже завистью сказал сопевший рядом младший сержант Еременко. — Не то, что наши белорусские супеси.
«Черт роскосый, ручной пулемет тащит, ноги еле переставляет, а все о земле думает», — не то сердился, не то радовался за него Кудинов.
Про помощника командира отделения пулеметчика Павла Еременко говорили, что у него один глаз смотрит на восток, другой — на запад. Но это не мешало ему точно попадать в цель. Высокий, худой, жилистый, он отличался завидной выносливостью.
А дождик все моросил и моросил, словно не хотел отставать от пограничников. Они поднялись сегодня чуть свет и, не завтракая, двинулись в сторону Ровенской области. Недавно где-то здесь неподалеку украинские националисты смертельно ранили проезжавшего на автомашине командующего Первым Украинским фронтом генерала армии Ватутина. И вот батальон пограничников шел туда, где бесчинствовали бандеровские банды.
Василий Кудинов раньше и не слышал, что на свете существуют украинские националисты, что они, объединенные в курени[1] и сотни, хорошо вооружены и воюют, как ни странно, не с фашистами, а со своими же славянами. Днем они отсиживаются в укрытиях и лесных землянках, а ночью врываются в дома, где живут коммунисты, руководители местной власти, где остановились на ночлег небольшие группы советских солдат. Зажиточные хуторяне, кулаки, предчувствуя, что их земля перейдет колхозам, пугали и крестьян, призывали их не подчиняться «москалям», всячески вредить Советской власти. И теперь в жестокости некоторые бандеровцы не уступали фашистам. Об этом вчера рассказывал замполит Трапезников — коренастый лейтенант с постоянной улыбкой на скуластом лице. Как показалось Кудинову, замполит не силен был в истории организации ОУН: Трапезников говорил о «лесных братьях» по написанному, вернее, напечатанному на двух продолговатых листах синеватой бумаги. И сейчас, в походе, механически переставляя ноги по цепкому черноземному месиву, Кудинов вспоминал все то, что услышал вчера о бандеровцах.
…Организация украинских националистов или, как сокращенно называли ее, ОУН, была детищем петлюровцев, которые в годы гражданской войны подставили не одну подножку молодой Советской республике. Во главе с Петлюрой «самостийники» причиняли зло трудовому народу Украины, сеяли предательство и смерть. Красная Армия поставила крест на петлюровщине. Наиболее яростные бандиты поодиночке и группами бежали за границу, где их с готовностью приняли разведки империалистических государств. Приняли с тем расчетом, чтобы в нужный час использовать вооруженных до зубов и обученных шпионажу и диверсиям в борьбе с советским народом, активистами.
В 1929 году в Берлине и была образована Организация украинских националистов. Первым главарем ее стал полковник петлюровской армии, австрийский подданный Е. Коновалец — человек жестокий, ярый противник революционных преобразований. В 1938 году руководство ОУН принял А. Мельник (по кличке Консул-1) — также полковник петлюровской армии, к тому же еще и агент немецкой разведки. Через два года ОУН раскололась на две части — на мельниковцев и бандеровцев (последних возглавил Степан Бандера). Мельниковцы и бандеровцы мало чем отличались друг от друга. Те и другие служили фашистским разведывательным органам и по их приказу занимались диверсионно-террористической и шпионской деятельностью против Страны Советов. А когда фашистские полчища напали на нашу страну, украинские националисты решили, что настал их час.
Гитлеровцы, откатываясь под ударами Советской Армии все дальше на запад, оставляли в лесистых районах бандеровцев, на вооружении у которых были не только винтовки, автоматы, пулеметы, но и фальшивый лозунг: «За самостоятельную Украину». И опять лились слезы и кровь советских людей.
Кудинов шел и думал, что, может быть, завтра ему вместе с товарищами придется вступить в бой с этим безжалостным врагом.
…Усилился ветер, затих дождь. Впереди, за лесом, показались строения. Солдаты взбодрились, предчувствуя близкий отдых, ускорили шаг. И вдруг — выстрел, второй, третий. Дрогнула колонна, рассыпалась, как только послышалась команда. Бойцы заспешили, как могли, к хатам, где передний дозор вступил с кем-то в перестрелку. Заставы рассредоточились и разреженным полукольцом двинулись навстречу Нечастым выстрелам.
Одним из первых добрался до околицы Василий Кудинов. Запыхался, вспотел. Дрожащими от усталости и напряжения пальцами он сдвинул предохранитель оружия на автоматическую стрельбу.
Бандеровцы — а это были они, — видимо, не предполагали, что обстреляли передовой дозор, следом за которым движется целое подразделение. В этой захолустной деревушке давно уже не было больших групп советских солдат. Обычно заходили ничего не подозревающие бойцы и, конечно, встречали здесь свой последний час. Бандиты с запозданием поняли свою ошибку, а поняв ее, врассыпную кинулись к лесу, что стоял в полукилометре от строений.
Кудинов, пригибаясь, пересек улицу и плашмя упал на землю, прячась за таким же серым, как и его шинель, бревном. И упал вовремя. Секундой позже над ним просвистела пуля. Определил, откуда раздался выстрел. Метрах в ста пятидесяти от него спешил к лесу человек с винтовкой. Короткая очередь. Еще одна. Человек замер на мгновенье и опрокинулся на спину.
Вскоре винтовки и автоматы умолкли. Кудинов поднялся, стряхнул прилипшую к шинели грязь и пошел туда, где лежал человек. На всякий случай оружие держал наготове. Но предосторожности были излишни. Молодой парень широко открытыми глазами безжизненно глядел в небо. Рядом валялась серая шапка. Светлые, почти белесые волосы быстро намокали в грязной лужице.
— Это ты его? — спросил лейтенант Трапезников.
Ефрейтор кивнул головой, а потом безразлично сказал:
— Сопляк какой-то.
— Сопляк? — удивился замполит. — Нет, брат, он, пожалуй, года на два постарше тебя.
Офицер снял фуражку и вытер носовым платком раскрасневшееся лицо. Короткие жесткие волосы воинственно торчали над невысоким прямым лбом.
Помолчали.
— Не обыскивал?
Кудинов непонимающе взглянул на офицера.
Нет. А зачем?
— Может быть, оружие или документы любопытные обнаружишь… Что морщишься? Обыщи! Ну, смелее, смелее…
Кудинов нерешительно опустился на колени, расстегнул на убитом пиджак и, тронув плечо, отдернул руку. Тело было еще теплое. Потом, торопясь, начал проверять карманы, стараясь побыстрее покончить с этой неприятной процедурой. Кроме зажигалки, кисета с махоркой и какой-то бумажки ничего не обнаружил. Встал, вытер потное бледное лицо.
— Это первый на твоем счету?
— Да.
— Война есть война. Ничего не попишешь. — Лейтенант помолчал, пытливо глядя ефрейтору в глаза. Затем приказал: — Забирай его винтовку с патронами и пошли в деревню…
Перед ужином на каждой заставе прошло комсомольское собрание. Планировали провести общебатальонное, но в какой хате разместишь столько человек! Пришлось отказаться от первоначальной затеи. На заставу, где служил Кудинов, пришел комбат. Он говорил первым. Майор обрисовал обстановку, рассказал, что в результате сегодняшней стычки бандеровцы потеряли десять человек. В батальоне потерь нет, если не считать легко раненного солдата, который находился в передовом дозоре.