Страница 3 из 29
Всё это заняло какие-то мгновенья, пока Есения переводила дух. Мужики взревели и в атаку кинулись на всех троих чужаков, но девушка уже не стала смотреть, чем дело закончится.
Как дышать смогла заново, на ноги вскочила и дала, что есть прыти, в погреб прятаться! Забежала, дверцу подняла, наземь спрыгнула и схоронилась. За лестницу внизу уже ухватилась. Так и стояла на коленках, ни жива, ни мертва от пережитого.
Дрожала, прислушивалась… На улице крики, ругань, топот, рык… Потом ещё вроде звон мечей послышался.
А после всё стихло. Даже снующие между брёвен мышки, казалось, затаились в ожидании.
«Да что же это? Авось правда, снится мне?» – минута тянулась за минутой медленно и сонно. Есения изо всех сил прислушивалась к происходящему снаружи, и слышала лишь тихое постукивание. Понадобилось некоторое время, чтобы осознать, что это стучат собственные зубы. Еся всхлипнула. Попыталась успокоиться и открыть глаза, если вдруг с ней действительно шутят боги и насылают жуткие сны за её вольные думы.
Кошмар категорически отказывался заканчиваться.
Шаги. Тихие. Осторожные. Скрип половиц, когда на них наступает некто. Шаги не людские. Не наши. У чужака на ногах ни лаптей, ни сапог. Так звери ходят. Тихо, мягко, но нечасто, как та же собака.
Этот чужак, кем бы он ни был, остановился прям над местом, где схоронила Есения, вновь забывшая, как дышать.
Невидимый гость с шумом втягивал воздух и отфыркивался, будто бы принюхиваясь.
Сердце клокотало уже не в груди, а где-то в горле и ушах, заглушая все прочие звуки. Есении так и хотелось сказать ему: «Тише!», и сильнее вцепилась в лестницу руками, будто бы это могло её как-то спасти… Хотя какой бы человек расслышал биение сердца с такого расстояния?
Крышка подпола резко сорвалась со своего места. Есения только успела увидеть, как к ней быстро тянется когтистая рука, и хватает её за волосы до того как девушка успела пикнуть.
Дёрнул! Есения взвизгнула от боли. От рывка она изодрала кожу на руках об лестницу. Вторым рывком нелюдь вытащил девицу из подпола и поволок за собой, игнорируя плач попытки сопротивляться.
Глава 3. Чужаки
Нестерпимо яркий, жгучий, утренний свет солнца больно ударил в глаза, стоило сделать шаг из портала в неизвестный мир, куда ранее попал старший брат.
«Да что ж за невезение сегодня», – Князь с досадой отвернулся, давая глазам возможность привыкнуть. Оборотни же, которым солнце всегда доставляло меньше хлопот, выскочили наружу и присоединились к хаотичной кутерьме из людей, гоняющихся сразу за тварью, Олафом – вожаком стаи, и Джастином – старшим братом Князя.
Верный пёс, не обращая внимания на людей, и бросился к твари, сильно напоминающей по своим повадкам и внешнему виду упыря. Они сцепились, образуя живой рычащий клубок, покатились по деревенской дороге. Тварь пыталась исцарапать, прокусить шкуру пса, но когти соскальзывали неё как с гуся вода. Псу удалось заскочить за спину твари, вцепиться в шею, прижать её к земле. Несколько секунд хватило, чтобы подоспевшие оборотни обезвредили её, скрутив путами. Пёс сразу же потерял к ней всякий интерес, подбежал к князю, который потрепал его за ухом, и с чувством выполненного долга раздобыл свиную ногу и стал с удовольствием её обгладывать.
Пыл деревенских жителей погасили весьма быстро. Оборотни, хоть и имели преимущество в физической силе, старались использовать не когти и клыки, а мечи, сабли или палки в конце концов. За обращённых без разрешения князя, их по головке точно не погладят.
Люди Князя мало беспокоили – причинить Проклятым физический вред достаточно проблематично, даже если знать их слабые места. А испуганные человечки-селяне явно ни разу с подобным не сталкивались. Ему даже не надо было отдавать приказов – оборотней брат хорошо муштровал.
После твари первым делом были обезврежены все, кто имел оружие. Сопротивлялись – получали сначала по рукам. Если никак не успокаивались, и рядом не было ничего, чем можно обездвижить – убивали, чтобы не отвлекали. Когда скрутили всех мужиков, пошли по избам, сараям, ближайшим окрестностям – выводили в общую кучу женщин, стариков, детей. Олаф и Джастин не пострадали. Вожака деревенские мужики успели немного побить, но раны и синяки уже почти полностью затянулись. У брата была лишь разорвана рубаха на спине, и свисала кровавыми лоскутами. Но раны уже затянулись. И он был очень зол.
– Radag cin ar oróm! [Скотина ты безрогая!] – Джастин в несколько шагов преодолел расстояние до Багхеса, в эмоциях размахивая руками. – Pengtelch rédhfang hacca! [Кривоногая козлобородая задница!] Какого лешего, гуля тебе в зад, ты открыл второй портал?
Олаф тем временем подошёл к ним ближе, находясь всё ещё в полузвериной форме. Обратился к князю в негодовании забыв, что волчья пасть для человеческой речи плохо приспособлена, из-за чего слова вылетали из горла рвано, по одному слогу и сильно искажались согласные:
– Сет! Княс! Э-тот. Тёгхт! Пгхи! Вел! Эту! – повернулся всем корпусом к пленённому чудищу и кивнул. – Дгхян!
– Друзья, давайте не будем ссориться! Смотрите, как удачно всё получилось! У вас теперь есть прекрасный экземпляр интересующего вас существа – это раз, – хорнд начал картинно загибать пальцы. – Ваши парни, наконец, хоть немного размялись, а то уже заскучали совсем за мирное время – это два. В конце концов, смогли развеять скуку и пережить небольшое приключение – это три. Приятель, ты бы в человека обратно превратился, а то из пасти слова совсем уму непонятные.
Багхес искренне наслаждался сложившейся ситуацией, с интересом поглядывая по сторонам. Он вышел из портала самым последним, и князь отметил, что при виде открывшейся картины рогатый прямо-таки чуть ли не начал светится от удовольствия. Только сделал шаг назад, подняв руки в примиряющем жесте, при приближении Джастина. В остальном был абсолютно доволен собой.
Олаф встал для устойчивости на четвереньки и сбросил волчью шкуру.
⋆☽ ◉ ☾⋆
Сопротивляющуюся, рыдающую и умоляющую отпустить Есению, волосатое чудище с волчьей головой доволокло до толпы земляков, и швырнуло в общую кучу. Она налетела на Ярека, своего названого брата и лучшего друга.
«Живой! Хвала небесам! Живой! И я живая!» – он помог ей подняться и прижал к себе и молча обнял. Есения спряталась на его груди, давясь рыданиями, то ли от страха, то ли от облегчения. Пока живы, есть надежда.
Когда она смогла немного успокоиться и вытереть слёзы, решилась оглядеться, рассмотреть чужаков. И тихо охнула, восхитившись и ужаснувшись открывшемуся ей зрелищу.
Дыра, что колодец разворотила, почти пропала. Стала размером не больше тарелки, и продолжала стремительно исчезать, втягивая в себя трещины, истончившиеся до паутинки.
А вот чуть поодаль от неё зияли воистину сказочные врата. Не выскочи из пятна света чудище ранее, Еся подумала бы, что через такой проход можно дойти до небес. Только вот путь наверняка обещался в другую сторону.
Световое пятно, выше самой добротной избы, вытягивалось ввысь, и прям по своей форме напоминало ворота. Внутри клубился бело-лазурный туман, лижущий яркими язычками ближайшую к «проходу» траву, но глаза резало уже не столь сильно. Трещин, какие расползались от первой «дыры», было меньше. Зато от этого прохода по воздуху шла рябь, будто б от пара. Но жара с той стороны не ощущалось. Да и гул шёл значительно тише.
Словно намекая на грядущую беду, солнце скрылось за грозовыми тучами. Сверкнула молния, и спустя несколько вдохов вдали послышался раскатистый перелив грома.
Рядом с «вратами» стояли четверо чужаков. Ещё десяток, все в волчьих шкурах, да с волчьими мордами, зачем-то натянутыми на лицо, словно шлемы, с оружием и плетьми похаживали перед пленными, в ожидании. Есения старательно гнала от себя мысль, что это действительно волки, ставшие на задние лапы, да раздобывшие где-то человеческие руки и грудь.