Страница 4 из 29
Тварь, с которой всё и началось, отловили. Она рычала, дёргалась и скалилась, опутанная цепями, но двое волкоголовых не давали ей двинуться с места. Огромный пёс с короткой и гладкой рябой шерстью беззаботно лежал рядом с опрокинутой телегой и обгладывал кость.
Четверо же чужаков, стоящих прямо перед «вратами», судя по всему, крепко ругались, хоть Есения и не понимала ни единого слова.
Она сразу узнала одного из чужаков – как раз того, что вылез из «дыры» и сразу добил деревенского мужика, пока она силилась дать дёру. Тут она уже могла его рассмотреть.
«Надо же! Такой молодой, а такие шрамы! Бровь, щека… И рваные, будто их не стали зашивать… Кто ж его так? Медведь? И как он к медведю полез, такой худой и бледный? Может, болен чем? Ой!» – Есения крепко зажмурилась и вновь открыла глаза думая, что ей почудилось. Но нет. У чужака действительно заострённые кверху уши. Пепельно-русые длинные волосы собраны в тугой хвост. Казалось, что в них уже появилась седина, так что насчёт юности мужчины девушка засомневалась. Но всё равно заметила, что он красив, пусть и какой-то иной, непривычной ей красотой несмотря на свои шрамы. Из одежды на чужаке лишь лохмотьями висела окровавленная льняная рубаха, местами прилипшая к телу, да простые штаны ей в тон. А вот на поясе висели изящные, тиснёные ножны со сложным узором, в которых находился кинжал с украшенной каменьями рукояткой.
«Чай не зима – жарко небось в шкуре-то», – пронеслась отстранённая мысль. Она разглядывала людей, натянувших на себя эти волчьи шкуры и диву давалась, зачем там себя истязать. И невольно взгляд притягивал широкоплечий «волк», своей спиной закрывающий четвёртого, периодически хохочущего чужака. Сам же Рыжий, когда говорил, будто рявкал. Отрывисто и хрипло… Словно выдавливая из себя речь. Будто слова из глотки не шли. На нём были просторные синие штаны.
И тут он повернулся, на четвереньки встал и начал меняться. Ноги подкосились от ужаса, и Есения вновь ухватилась за братца, не веря своим глазам. Но ей не почудилось. Земляки, кто тоже наблюдал за чужаками, вскрикивали и начинали причитать в испуге.
Хруст стоял такой, будто у Рыжего все кости разом ломались. Морда волчья стала втягиваться, площе становиться. Лицо человеческое появилось. Шерсть прям с кожей клоками отваливалась и ссыхалась тут же. Он быстро принял людской облик. Как обернулся – встал, из широких синих штанин остатки шерсти вытряхнул, да пояс поправил. Мужик оказался сам тоже рыжий, как и шерсть была, с бородой густой, шею закрывающей. И дальше говорил уже голосом низким, но больше не хрипел и не лаял. И отошёл в сторонку.
Стало шутника видно. И не ей одной. Тут-то толпа пленённых людей не выдержала, и, не стесняясь в выражениях, заголосила на разные лады, причитывая и молясь.
Есения поначалу не поняла, что так сильно испугало народ. Коленки у чужака будто назад, и тоже в шерсти, а вместо человеческих ступней… копыта. Вверх глянула – штанов-то нет! Только рубаха длинная, срамоту, спасибо, прикрывшая. На лицо – юнец, хоть и с бородкой. Из-под кучерявых волос козлиные уши торчат. Глаза какие-то, в ширину немного вытянутые, больше человеческих, да и зрачок, что у козы. На лбу маленькие рожки острые. А потом он ещё и хвостом мотнул, с кисточкой коричневой на кончике.
⋆☽ ◉ ☾⋆
Деревенская толпа, стоило Олафу принять человеческий вид и немного отойти, открывая для всеобщего обозрения Багхеса, испуганно загудела, заголосила. Кто-то, видимо, только сейчас смог разглядеть хорнда. «Оборотни! Волколаки! С ними чёрт пришёл!» – то и дело слышалось из толпы.
– Я говорю, Князь! – продолжил Олаф уже в своём человеческом облике. – Этот рогатый гад сначала первый портал открыл. Тренировался, значит. И из него эта тварюга как выпрыгни! Ребята отскочили сначала, опешили. Эта козлиная морда стал ржать как конь полоумный, опять руками взмахнул – ещё портал открылся. Эта хреномуть туда и запрыгнула. Мы с Джастином переглянулись, велели всем стоять и рванули за ней. Думали, по дороге на ту сторону… То есть по дороге сюда изловим.
– Эй, попрошу так не выражаться! – хорнд изобразил оскорблённую невинность и стал размахивать хвостом, – Я хоть и состою в родстве с вышеуказанными копытными, но в качестве ругательства использовать не приемлю. За родню, так сказать, обидно.
Князь слушал этот балаган и молчал. Портал он решил пока поддерживать – поскольку временные рамки так разнятся, ещё неизвестно как поведут себя юниверсумы, если отдалятся друг от друга на значительное время и расстояние. Магия ровно тянулась из него, облегчая постоянно сопровождающее его последние года напряжение. Он даже в какой-то мере был рад тому, что шалость Багхеса поспособствовала такой внушительной трате энергии.
Погода тем временем стремительно портилась. Вдалеке уже очень хорошо был слышен рокот грома. Резкие порывы прохладного ветра приносили с собой запах озона. С одной стороны, весной грозы, даже такие внезапные, вовсе не редкость. С другой – лучше всё-таки перестраховаться.
_____
[1] Вселенная, созданная отдельно взятым демиургом
[2] Проход между мирами, образуемый между границами юниверсумов. Внутренняя часть портала.
Глава 4. Божья правда
Учитывая, что он совершил неимоверную глупость и, в общем-то, непростительную ошибку – в незнакомый мир сунулся без защитных артефактов и хоть сколько сведущих в быстром анализе специалистов, князь решил обратиться к стихии, подчиняющейся ему чуть ли не с самого рождения.
Он коснулся рукой ближайшего дерева, сделал глубокий вдох и открылся магическим потокам, подключая глубинные чувства.
Корнями древо уходило в плодородную почву. Дожди шли исправно, влага хорошо пропитала землю, а значит, будет просто «прослушать» этот мир через пронизывающую его воду.
В почве чувствовались мелкие жуки, черви, мокрицы, сороконожки и прочие ползучие насекомые. Вода насытила каждую травинку, каждый гриб и сорняк, спешащий навстречу солнцу и ветру. Помимо озона, пахло сыростью, навозом, скотом, кровью, смертью и страхом.
В избах крестьян копошилась мелкая живность. Присутствовали некие сгустки энергии, но они были слабы, будто демиург их сначала решил создать, но потом передумал – такие творения могли бы влиять разве что на удачу жильцов, но не более. Удостоверившись, что оборотни вытащили всех пытавшихся схорониться селян, князь направил свой ментальный взор дальше.
В ближайшей чащобе по зачаточному сгустку энергии угадывался лесной дух. В болоте, помимо нескольких старых трупов утопленников, узнавался такой же невнятный недоразвитый водяной. Удивления и каких-либо эмоций слабая нечисть не вызывала. Князь хотел выяснить, верны ли его предположения насчёт грозы.
В старый дуб на краю леса ударила молния. Дерево загорелось. Его обитатели, кто успел, стали разбегаться. А вот в городке за лесом уже полыхал полноценный пожар. Люди метались кто куда, старались тушить, но с пламенем не совладать. Огонь был непростым. Молнии продолжали шарашить по зданиям, и тучи стремительно двигались в сторону захваченной деревушки. Ни единой капли дождя не пролилось на землю. И каждый разряд молнии разрывал ткани юниверсума с треском, оставляя заметный магический след. Пламя не щадило никого живого в отдалении от места вторжения, а значит, навряд ли оставит хоть камень на камне от деревни. Но при этом демиург шёл издалека, будто давая возможность чужакам уйти. «Надо же… Чаще творцы миров прогоняют решительней. Ладно. Время ещё есть, но нужно поторопиться».
Сет повернулся, быстро подошёл к «упырю». Можно попробовать заглянуть в сознание, даже в память, если получится. Поборов отвращение, он коснулся пальцами висков чудовища. Кожа твари походила на высушенный старый пергамент. Шершавая и натянутая. Нарывы при этом сочились слизью, и дотрагиваться до них очень не хотелось. Если с чёрно-белым деревом потоки шли «от» дамнара, и он мог чувствовать и видеть всё через соки растений, воду и влагу в воздухе, то в данном случае энергетический поток требовалось втянуть, что было максимально мерзко, учитывая объект исследования.