Страница 47 из 87
Мистер Петерсен смутился и чуть не сполз под стол. Миссис Петерсен покраснела от гнева, но сдержалась. Эдвард и мисс Эллиот, глядя на них, не сговариваясь, хихикнули.
— И какую стратегию Вы бы предложили взамен? — спросила миссис Робертс, улыбаясь. Она отлично видела реакцию Петерсенов и понимала, что с места Бонни этого не видно.
— Мужчина должен быть счастлив, — спокойно ответила Бонни, — Тогда он сам принесет женщине больше, чем она бы выжала из него через чувство вины.
— Хорошая стратегия, — согласилась миссис Робертс. За этими словами угадывалось «садись, пять», — Ты счастлив, дорогой? — спросила она у мужа.
— Счастлив, дорогая, — удовлетворенно ответил мистер Робертс.
— Про что мы говорили? — попыталась вернуться к теме миссис Петерсен.
— Что-то о пролах, — ответила сидевшая напротив мисс Эллиот. Ее отлично устроило, что можно отметиться репликой и не сказать ничего, к чему бы могли привязаться.
— Пролы это просто грязь под ногами, — сказал Петерсен.
— Скорее, лед, — поправил Уинстон.
— Вот так? — поднял бровь мистер Робертс, — Вы намекаете, что мы все когда-нибудь поскользнемся и упадем?
Мерфи и Эллиот строго посмотрели на Уинстона.
— Метафоры хороши тем, что их можно развивать в обе стороны, — ответил он, — Тот, кто недооценивает лед, упадет. Тот, кто понимает лед, будет ходить медленно и осторожно. Но повелителями льда будут те, кто встанут на коньки. Они будут ездить по льду на острых лезвиях и лупить друг друга клюшками.
— Браво! — миссис Робертс изобразила аплодисменты.
Мерфи и Эллиот удовлетворенно кивнули.
— Вы болельщик? — спросил Профессор Алан.
— Только в футболе.
— За какой клуб?
— За нашу сборную.
— Да ладно Вам. Не скромничайте, думаете, мы тут шедвелл устроим? Я болею за «Кембридж Юнайтед», хотя у них и сложные времена последние годы.
— Я за «Эвертон», — скромно сказала мисс Эллиот.
— Мы с женой за «Арсенал», — сказал Петерсен.
— Я за «Миллуолл», — сказал Уинстон, убедившись, что не окажется среди фанатов какого-то одного клуба.
— А мы не болельщики, — сказал мистер Робертс, и на этом футбольная тема сама собой чуть не закрылась.
— Только не отменяйте футбол, — в шутку попросил профессор Алан.
— Разве можно отменить футбол? — удивился Петерсен.
— Отменить можно все, — ответила миссис Робертс, — Мы только что обсуждали, что Министерство Любви организовало целую молодежную лигу, чтобы отменить секс. С футболом было бы проще, им все-таки меньше людей занимается. Или больше?
— Вы уж извините меня, старика, — вступил Профессор, — Но ничего нового в плане борьбы с сексом Министерство Любви не придумало. Раньше секс считался грехом. За него полагалось просить прощения у Бога при посредничестве священника. И в более широком плане все наши ограничения в плане морали и нравственности восходят к викторианским.
— Тогда какой был смысл городить весь этот огород с атеизмом и новой моралью? — спросила миссис Робертс, — Можно бы было вместо отмененного короля назначить начальником церкви обер-прокурора или совет по делам религии, а рядовой персонал оставить на местах с сохранением обязанностей. Так бы вышло намного дешевле.
— Полагаю, они сначала снесли церковь до основания, а потом поняли, что обществу, которое они строят, тоже нужны морально-нравственные ограничения, — сказал мистер Робертс.
— Да уж, — вздохнул Стивен, — Падение трудовой дисциплины после революции было просто невообразимым. Пролы приходили на работу пьяными, опаздывали и даже прогуливали. Первое время к ним пробовали представить надзирателей. Пробовали даже вводить тюремные порядки на некоторых заводах.
— Помогло? — спросил Мерфи для поддержания беседы, заранее зная ответ.
— Абсолютно нет. Во-первых, надзиратели происходили из того же общества, что и рабочие. Они тоже пили и прогуливали. Стало больше поводов для конфликтов, но трудовая дисциплина нисколько не улучшилась. А там, где людей заставили работать за решеткой, упало качество и производительность труда. Причем в обоих вариантах производительность в пересчете на одного сотрудника свалилась катастрофически. И производительность относительно фонда оплаты труда тоже. Ведь всякие там надзиратели и охранники входят в штат, получают деньги, но ничего не производят.
— Может быть, Партия и рада была бы восстановить церковь, — сказал генерал Эллиот, — Но эту структуру слишком быстро демонтировали. Зато старшее поколение отлично помнило, чего пролам не положено делать по моральным основаниям. Росчерком пера создали Министерство Любви и возложили обязанности священников на тех, кто только что их расстреливал.
— Надо сказать, они справились, — ответил Мерфи, — Вытащили из тюрем недобитую интеллигенцию старого режима, и она за пайку выше тюремной принялась воспевать ту же мораль сословного общества в новой терминологии.
— С тем же результатом, — недовольно сказала миссис Робертс, — Современная партийная молодежь полностью аморальна, а про беспартийную и говорить нечего. Некоторые делают удивительную карьеру через постель.
Миссис Робертс бросила взгляд на Эдварда. Определенно, она чувствовала неприязнь к спутнику профессора.
— Вы так смело обо всем говорите, — ответил тот, — Не боитесь, что кто-нибудь донесет куда положено?
— Мальчик, — строго ответила миссис Робертс, — Если найдется такой клинический идиот, который рискнет настучать на Железную Леди, то на следующий день у меня в приемной будет сидеть сотрудник Полиции Мысли в погонах не меньше полковничьих с оригиналом доноса. С предложением на мой выбор или просто отменить доносчика, или отменить его в особо извращенной форме.
— В нескольких особенно извращенных формах на выбор, — подхватил шутку «мальчик», — Они там любители этого дела, да?
— В наше просвещенное время такие любители найдутся где угодно, а не только в Полиции Мысли, — возразил профессор Алан, — Даже, представьте себя, на флоте.
— Ну Вам виднее, конечно, — сказал Петерсен, — Ходят слухи, что и Вас кое-в-чем обвиняли и чуть не упекли на принудительное лечение.