Тысяча миль над землей

— Я погуглила всех членов команды. Не сходи с ума, думая, что я смотрела только тебя.

— И что ты нашла, когда гуглила меня и только меня?

— Ничего, чего я бы уже не знала.

Ох.

Мне нравится моя репутация, все, что с ней связано. Люди, которые важны для меня, знают, что моя медийная личность — это просто игра. Но я доволен тем, что все остальные считают меня нелюдимым куском дерьма. Это хорошо работает на меня. Девушки бросаются на меня благодаря этому.

Но по какой-то причине эта стюардесса с характером мне нравится. Очевидно, моя репутация ее не устраивает. Но если бы я хоть немного ее привлекал, было бы гораздо веселее дразнить ее при переплётах, что все еще является моей миссией в этом сезоне. Но, похоже, она меня терпеть не может, и все, что я делаю на борту самолета, импонирует ей еще меньше.

Думаю, я хочу ей понравиться. Как человек, личность.

— Не верь всему, что видишь в СМИ. Они пускают много пыли в глаза, и навязывают то, что хочет моя PR-команда.

— То есть хочешь сказать, что ты не уходишь с арены каждый вечер с новой девушкой? И тебе действительно не наплевать на всех, кроме себя?

Мои брови взлетают вверх от ее прямоты.

— Разве есть что-то плохое в том, чтобы каждый вечер уходить с арены с новой девушкой?

— Вовсе нет, — быстро заявляет Стиви, что сбивает меня с толку. Я полагал, что она ответит «да». Большинство женщин не поддерживают образ «бабника». — Но ты сказал, что все не так, как кажется. Похоже, что это довольно точно соответствует той картине, которую они нарисовали о тебе.

— Ну… — я потираю затылок, внезапно почувствовав себя поставленным на место. Я не часто чувствую необходимость оправдывать себя или свои действия, но по какой-то причине мне этого хочется. — Хочешь верь, хочешь нет, но бывают случаи, когда я провожаю этих девушек с арены, надеясь, что СМИ сделают фотографии, а потом сажаю их в такси и отправляю домой.

Брови Стиви взлетели вверх, она явно ошеломлена.

— Но бывает, что, да, некоторые возвращаются домой со мной. Мой имидж приносит мне кучу денег. Не помешает сыграть на этом, и выгода тоже неплохая.

В груди Стиви зарождается понимающий смех.

Черт, она действительно красивая, и ее отсутствие осуждения привлекает. Невзирая на ее иногда дерьмовое отношение или на то, что на ней пятнистые и рваные треники, видавшие лучшие времена.

Стиви смотрит на меня с минуту, в ее глазах мелькает воспоминание, прежде чем ее улыбка спадает.

— Мне пора идти, — она быстро отворачивается от меня.

— Эй, эй, эй, — я снова бегу трусцой, чтобы остановить ее. Но на мне ботинки от «Лабутена». Никто не должен бегать в «Лабутенах». — Что только что произошло?

Стиви делает небольшую паузу, и мое внимание падает на ее большой палец, на котором она нервно вращает кольцо.

— Прошлой ночью, — начинает она, — что ты имел в виду, когда сказал, что когда дело касается еды, то ты доверяешь моему мнению больше, чем мнению других девушек?

Я нахмурил брови в замешательстве.

— Когда ты хотел, чтобы я приготовила тебе что-то другое, заместо твоего ужина, который тебе не понравился. Ты сказал, что доверяешь моему мнению больше, чем мнению моих коллег, когда дело касается еды.

А, это. Я и забыл, что она стала такой странной после того, как я это сказал.

— Да, а что не так?

— Что ты имел в виду?

Очевидно, я в замешательстве.

— Что я имел ввиду, когда это сказал? Что я доверяю твоему мнению о еде больше, чем тем другим девушкам.

— Но что это значило? — давит она.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь понять, о чем, блядь, она говорит. Женщины, скажу я вам. Они все немного странные.

— Послушай, Стиви. Я простой человек…

— Нет, это не так.

— Хорошо, — смеюсь я. Она меня подловила. Простота, наверное, не лучшее слово, чтобы описать меня. Я не выхожу из дома без спланированного и подготовленного наряда.

— Прямолинейный. Я прямолинейный. Нет никакого скрытого смысла, когда я что-то говорю. Я не лгу. Я не говорю ерунду. Что я сказал, то и имел в виду.

— Понятно, — она снова отворачивается от меня, но я останавливаю ее, положив руку на ее плечо.

— Я что-то упускаю. Может, объяснишь мне, чем я тебя обидел?

Стиви засовывает в рот конец отвратительного шнурка от толстовки и продолжает крутить золотое кольцо на большом пальце.

— Ну, ты сказал девушке, у которой явно не размер XS, что доверяешь ее мнению о еде больше, чем мнению девушек, у который такой размер.

— И что?

— Понимаешь, я могу воспринять это как то, что ты осуждаешь мое тело.

Что?

— Что? — спрашиваю я в шоке, мои глаза расширились. — Поэтому ты так странно себя вела и пряталась в камбузе до конца полета? Ты подумала, что я говорю о твоем теле?

Стиви молчит, ее глаза отводятся от моих.

— Во-первых, эта мысль ни разу не приходила мне в голову. Хотя твоя задница и сиськи просто безумны, — что вызвало смех у девушки с вьющимися волосами. — И я не знаю, что едят другие девушки, но мой комментарий не имеет никакого отношения к твоему размер одежды или твоему телу. Я знаю только то, что, когда я столкнулся с тобой в баре в Денвере, заказанный тобой бургер выглядел потрясающе. Потом, когда я пошёл в туалет в самолете по пути домой из Детройта, я увидел, как ты ешь приготовленный тобой жареный сыр, и мне тоже захотелось. То, что я сказал, не имеет никакого отношения к твоему телу, только к твоим вкусовым рецепторам. Нам нравится одна и та же еда.

Румянец вспыхивает и покрывает веснушчатые щеки Стиви.

— Ой, — пискнула она, кажется, смущаясь, что слишком остро отреагировала.

— И, если ты действительно хочешь, чтобы я прямо говорил о твоем теле, — я окидываю ее взглядом, — то оно потрясающее. Ты должна начать его демонстрировать. Хотя эти треники просто отвратительны.

Наконец, непринужденный смех вырывается из уст Стиви и доходит до моих ушей. Он звучит приятно.

— Но если серьезно, ты ходишь по магазинам или что-то в этом роде? — я дергаю за рваную ткань на ее ноге, которая может разорваться, если я потяну слишком сильно.

Стиви быстро опускает взгляд на свой наряд, если его можно так назвать.

— Да, — заявляет она без колебаний.

— Мы мало тебе платим? Я могу что-нибудь с этим сделать.

— Нет, — смеется она. — Мне просто нравится скупать секонд-хенд.

Вот этого я не понимаю. У меня есть портной, который делает на заказ половину моей одежды, а другая половина – дизайнерская, но покупать подержанную? Нет, спасибо.

— Ты делаешь покупки в «Луи Витон», «Прада» и «Том Форд»? — спрашивает она.

— Да.

Стиви смеется.

— Я знаю. Я пошутила. По тебе видно, что ты носишь только дизайнерское. Ты красавчик, Эван Зандерс, — она снисходительно похлопывает меня по груди.

— О, милая. Ты считаешь меня красавчиком?

Она игриво закатывает глаза.

— Перестань называть меня «милая».

— Никогда.

Ее мягкий взгляд встречается с моим, мы оба молчим, но не хотим отрывать глаз друг от друга.

Через некоторое время Стиви начинает идти назад, направляясь в ту сторону, куда она шла до того, как я ее догнал, но она все еще смотрит мне в лицо.

— Знаешь, Зандерс. Раз уж ты об этом заговорил, вы, ребята, платите мне недостаточно. Думаю, мне нужно повысить зарплату.

Я сжимаю губы в жесткую линию, пытаясь сдержать улыбку, но она меня раскусила. Я действительно завел себя прямо в эту ловушку.

— Ты начнешь вести себя вежливо со мной в самолете, если я сделаю это для тебя?

Она на мгновение задумывается, склонив голову в раздумье, продолжая уходить от меня.