Страница 128 из 137
Эти требования составляли программу-минимум. Были еще тре-бования-максимум, В последних программой предусматривалось: немедленный переход всей вольной жизни на колониальный режим, возведение колючей проволоки вокруг особо опасных лока-лок: исполкомов, районных и городских отделов милиции, ОБХСС, ДОСААФ, райкомов и горкомов партии, ликвидация прокуратур, следственных органов и органов государственной безопасности, а также частичный их перевод на родственные работы, как-то: очистка мест общего пользования, уход за канализационными сооружениями, обслуживание прачечных и бань, парикмахерских и котелен.
Борьба за эти перестроечные явления шла полным ходом, и мы страшно порадовались тому, что плечом к плечу рядом с заключенными трудились такие первопроходцы маколлизма, как Заруба и Орехов. Однако уже на третий день ситуация резко изменилась, и маколлизму был нанесен жесточайший удар.
47
Ничто в этом мире не исчезает бесследно — это любимое выражение Зарубы не выходило у меня из головы. Октябрьская революция выпустила на волю веками копившуюся жестокость. Сексуальная — породила оргийное дитя — СПИД. Бюрократическая — создала антиперестроечный экстракт БФ[82]. Это последнее явление требует некоторых пояснений и ссылок на учение Зарубы о маколлизме. Дело в том, что начальник колонии 6515 дробь семнадцать в своем учении считал, что рождение нового бюрократизма есть явление революционное, поскольку ни одна власть не обходится без управления и ни одно уважающее себя государство не упраздняет всех существующих форм руководства социальной жизнью. БФ прожил, как известно, безбедной жизнью семьдесят с лишним лет и за это время значительно увеличил свой потенциал воздействия на других, в частности на инакомыслящих. Ссылаясь на учения Вернадского, Федорова, Сергия Радонежского, Карнеги, Фромма и Мефодия Волоокского, Заруба доказал, что бюрократический экстракт отравляет ноосферу, заражает окружающих склонностью к паразитарному образу жизни, меняет коренным образом подсознание. Носители экстракта до сих пор не подозревают о том, что этот экстракт находится в дыхательных путях номенклатурной элиты. От сильного сдавливания, нагревания или распиливания экстракт выходит наружу и способен поразить бесчисленное множество людей. Это было лишь гениальным предположением, которое, однако, в достаточной мере обосновал Заруба в своем Маколлистском Манифесте. И вот здесь-то пора уж точно сказать, как развивалась беда в великой эксперкг ментальной колонии нашего века.
В мае 1990 года Заруба вынужден был-таки согласиться принять сто номенклатурных работников для абсолютного их исправления. И вот эта группа, разумеется, грамотных и довольно проницательных людей — среди них были профессиональные философы, историки, физиологи, кадровые партийные и советские работники, прокуроры и следователи, адвокаты и начальники следственных изоляторов, председатели колхозов и совхозов, руководители предприятий и научных учреждений — быстро освоила маколлизм и будто бы докопалась до содержательной характеристики БФ. И вот тут-то мнения как раз и разделяются. Одни говорили, что номенклатурщики "отжали из себя" экстракт, подсушили его и вложили в сигареты "Мальборо", которые они, эти номенклатурщики, стали щедро раздавать именитым заключенным. Другие говорили, что это сущая чепуха, что никакого экстракта БФ в природе не существует, а что партийцы, понимая, что им не справиться с уголовниками, пошли по научному пути, достали каким-то образом препарат в виде серого порошка, которым действительно начинили сигареты "Мальборо". Каждый, выкуривший одну-две сигареты, терял способность самостоятельно мыслить и принимать решения, становился предельно послушным и управляемым. Я лично склоняюсь ко второй версии, хотя и она мне кажется несколько неправдоподобной, так как дело не только в послушании и в управлении, но и в быстрой переориентации многих заключенных. Конечно же, если бы я сам, своими глазами не увидел того, как даже физиономи-чески изменились те же Квакин и Багамюк, я бы никогда не поверил в обе версии, распространившиеся далеко за пределами Архары. Как бы то ни было, а работу по организации, если хотите, восстания возглавил секретарь Глуховского райкома партии Коньков, которому удалось убедить физиолога Саватеева, бывшего директора дурдома, с группой его коллег проверить наличие БФ в дыхательных путях номенклатуры. Для этой цели будто бы Коньков сам стал испытуемым, и в течение двух недель упорной работы экстракт был добыт. Первым подвергся прививке Багамюк. Экстракт был вложен в сигареты "Мальборо", которые ему преподнесли номенклатурные работники. Багамюк на глазах стал меняться. Он произносил бессмысленные бюрократические фразы, важничал, подражал в поведении бюрократам худшего, образца.
— Этот, кажется, готов, — сказал Коньков, когда Багамюку удалось не выполнить план, а также выступить дважды против маколлизма.
— Главное сейчас — сорвать систему демократизации колонии, — сказал Сазатеев. — Для этого необходимо затребовать сочинения классиков — Сталина, Мао Цзэдуна, Ким Ир Сена, Мобуту и Пол Пота.
— С этим старьем вряд ли есть смысл лезть. Отыгранные карты. Нужны новации. Нужна демократизация, но на бюрократических началах. Нужно создать видимость свободы, видимость борьбы за права человека, больше шума, больше эмоций.
— Если мы не поведем решительной борьбы за свободу кор-румпирования, купли и продажи, свободного присвоения льгот, земельных участков, доходов от всех прибавочных стоимостей на наших предприятиях — вся работа пойдет насмарку, — это сказал бывший зам. зав Совмина Рубакин. — Нужна программа.
— Пора брать власть в свои руки. Упустим момент — не простит нам этого вся международная бюрократия, — это сказал начальник милиции Кокошкин.
— С почтамта начнем? — сказал Коньков.
— На кой хер нам нужен почтамт. Времена меняются. Людей надо брать. Живьем. Пачку постановлений в зубы — и привет!
— Надо ориентироваться на Восток. Там больше порядка. Все эти белые революции и революции сверху — трагические эксперименты сегодняшнего утопизма. Я реалист. Надо подготовить программные требования и брать заложников.
— Оружия хватит? — спросил Коньков.
— Имеется в наличии семь заточек, два мессера и три ступера, — ответил начальник милиции Кокошкин.
— Отлично. Пусть заходят активисты, — приказал Коньков. Вошли Багамюк, Серов, Квакин, Разводов, Завгородний и другие.
— Если будете сотрудничать с нами, тебя, Багамюк, назначим начальником колонии, Серову дадим леспромхоз, Квакину — райком, Разводова начальником милиции сделаем, а остальным дадим должности директоров предприятий. Усекли? А сейчас каждому по три пачки "Мальборо". Кончатся — еще дадим. Евсей! — крикнул Коньков человеку. — Налей каждому по стопарю, а Багамюку, учитывая габариты, дай полный лафетник.
— Ну а если накроют? — спросил Квакин.
— А что ты теряешь? За все отвечаем мы.
Вот так все просто и было. А утром 7 ноября, в яркий праздничный день, когда отряды блаженствовали в своих локалках, пили чифир, перекидывались в картишки, гнали пену, травили истории, похмелялись чистым самогоном, номенклатура собралась в клубе и объявила забастовку. Мятежники-бюрократы выставили три основных требования: ликвидировать арендный подряд и систему выборности, узаконить авторитаризм во всех звеньях жизни, не исключая и сферы коррупции, организованных групповых грабежей, взяток и прочих рядовых явлений повседневно-бюрократической жизни, уменьшить сроки наказания бывшим партийным и советским работникам, а также представителям номенклатуры и лицам, приближающимся к оному разряду. Вызвали Зарубу. Заруба пришел не один, а с опером Ореховым. И вот тут-то и произошло самое страшное. Номенклатура навалилась всей кодлой на двух руководителей колонии, приставив к их горлам заточки и ступеры, и Коньков стал читать требования.
— Как же мы можем выполнить ваши требования, если нас связали, а к горлу приставили заточки? — сказал Орехов.
82
Бюрократический феномен.